Дезактивация
Шрифт:
Падая в бездну, я невольно вспомнил, что есть вера в бога, есть вера в деньги, и прочую чушь, но именно сейчас мне оставалось верить только в бога.
Когда моя спина коснулась водной глади, я решил, что вот она — смерть. Кто выживет после падения плашмя в воду? Да ладно, если это было бы метров десять, пятнадцать, максимум отобьешь себе все органы и выживешь. Но я, сука, считал! Я падал целую вечность!
Но упал, на мое удивление, ни хрена не в воду. А в желе. Судя по тому, как меня заботливо обволокло что-то склизкое, меня определенно настигла удача. Точнее, она прыгнула за мной, схватила за яйца и решила не дать мне умереть. По крайней мере, сейчас.
Когда я начал захлебываться в этом желе, пришлось барахтаться и пытаться выбраться. И здесь удача тоже меня решила сопроводить. Нежно целуя пятую точку. Меня подтолкнула неведомая сила куда-то в сторону. И… спустя мгновение, я упал лицом в землю.
Встал, отряхнулся и отметил непривычное освещение. Все вокруг сияло нежно голубым с проблесками красного оттенка и желтого. И когда осмотрелся получше, смог определить, где нахожусь.
Самая обычная подземка. Словно я оказался в каких-то шахтах, а может, где еще пониже.
Что там у нас добывают на самом «дне»? Каменный уголь? Или что-то похлеще?
Стены светились благодаря кристаллам в этих самых стенах. Я, сугубо из соображения любознательности и любопытства, попытался всковырнуть один из таких камушков, но он обжег меня. Тут же! Словно его раскалили и именно поэтому, он так светился. Но в самом тоннеле не было жарко. Так… прохладно, как в сентябрьскую ночь.
Пути назад, к озеру, в которое я упал на самом деле, не было. Нет, несомненно, я мог бы искупаться еще раз, но мне больно не понравилось бульканье где-то там, в водно-желейной глади, а еще, мне не понравился цвет озера. Ядовито зеленый.
Поэтому другого пути кроме, как пройти вперед я не видел.
Ссылаясь на то, что, система просто дрянь, а не новый мир, я прошел первые сто метров сугубо на позитиве и разрядке. Чихвостил систему за все, что можно и что нельзя. И как показала практика, очень зря. Ведь за первым поворотом, где уровень потолка стал ниже, и я начал чуть ли не макушкой цепляться за потолок, появился первый противник.
Странный, дрыщавый человечек, с нереально сдвинутыми лопатками, коленями в обратную сторону и чем-то висящим в промежности.
Его красные глаза уже сами по себе намекали на то, что он монстр. А я… ну да, хоть и ошибка, но одаренный по другую сторону баррикады. Так что… Алиса и Света тут бы прошли без проблем.
Может, нужно было спрыгивать всем вместе?!
— Как же так! — визжала Алиса, готовясь к агонии перед смертью. — Сука, тебя старый пес надо было бросать!
— Не ори, дура размалеванная, — огрызнулся Сидорович, держа на вытянутой руке пистолет. — Только рискните, я вас пристрелю как цыган били при Сталине…
Шутку, за которую в наше время могли бы отправить в исправительную колонию, автор решил умолчать.
— Это все из-за тебя, — прокричала Света, косясь на свою подругу, которую вот-вот должно было убить задание.
Но несмотря на то что кричали они долго и упорно, система никого не убивала. Даже не наказывала, что говорило о многом. К сожалению, одаренные поняли то, что Максим жив, лишь после пяти минут обоюдных обвинений, чем подпортили себе карму.
Нельзя истерить и показывать такую обильную человечность, ведь сами того не понимая, они сочувствовали Меченному. И система наказала их именно за это.
— Какого черта? — первым «удивился» Сидорович. — Меня система оштрафовала навыком! Забрала два уровня бессердечия на двадцать четыре часа…
— И у меня, — протянула Алиса, все еще держась за грудь. — Подождите! Я же жива?
— Живее всех живых, — согласилась Света. — Получается, Максим жив?
Троица подбежала к пропасти и посмотрела вниз. Но ничего, кроме темноты они не увидели. Собственно говоря, никто из них не собирался прыгать вслед за одаренным, с кем у них были связаны задания. А, может, и судьбы.
Но, тем не менее, они, уже сообща решили просто идти дальше. Если Меченный выжил и выживет дальше, значит, выход есть. А если нет…
То умрет сначала одна, а Света и Сидорович, просто перегрызут друг другу глотки.
Эта сраная тварь укусила меня!
Я не мог поверить своим глазам. И уж тем более, не мог поверить в происходящее.
Тварюга, мало того, что растворилась прямо в воздухе, точнее, прямо передо мной, так еще и каким-то хреном оказалась за спиной, да цапнула за плечо. Сука, как же больно!
Я тупо бежал вперед, не зная, что меня будет ждать за очередным поворотом и не мог сам себе поверить в то, что меня не пытаются убить. Более того, за мной никто не гнался!
Но тварь же напала, но тварь же укусила!
Бежал я до тех пор, пока не уперся в тупиковый проход. Точнее, не совсем тупиковый, с небольшим проходом, скрепленным сверху и снизу досками, а посередине прикрыт табличкой: «не влезай, убьет!»
И уже там, перечитав три-четыре раза о «запрете», я задумался о том, что меня никто не добил. Да и не встретил никто…
Неужели эта тварь отстала или передумала? Вдруг я невкусный…
Посмотрел на свое плечо, где в уже давно не белой «робе», зияла дыра и нитки, но вместо рваной раны, которая, очевидно, должна была быть, я ни нашел ничего плохого. Светлая кожа, ноль шрамов или чего-то подобного.
— Хренотень, — пробурчал я. — Ну не показалось же мне…
— Не показалось, — тут же зазвучал голос где-то рядом. — Просто на тебе все заживает как на собаке, уж извини, человек, не признал в тебе своего.
Я аж оторопел от подобного заявления. Да и от голоса в… «нигде», в целом! Выматерился так, что мой преподаватель по русскому и литературе, трижды перекрутился в гробу и попытался размашистыми руками, найти нос этой твари. Но каждый раз я разбивал кулаком только пустоту. Не задевая никого.
И когда устал от бесполезных действий, тварь заговорила снова.
— Устал, бедолага? — голос был больше старческим, но определенно мужским. — Ты когда это, выдохнешь, можем и поговорить.
Я выдохнул тут же, нащупав кулаком стену. Да так, что тут же рассек кожу. Зашипел, испытывая не самые приятные чувства, но раны за минуту затянулись. И от рассеченного кулака… нет, не от кулака, а от травмы, толком-то ничего не осталось.