Чтение онлайн

Я вскочил и через долю секунды был у ее ног.

– Все равно мне больно думать о том, сколько страданий выпало на твою долю из-за того, что я оставил тебя одну. Но я восхищен твоей жизнестойкостью и смелостью. Не каждый мужчина, не говоря уже о беззащитной девушке, смог выжить в то безжалостное время.

Адель посмотрела на меня и сказала грустно:

– Все равно все мои уловки ни к чему не привели.

Моя Пенелопа ненатурально улыбалась и от души заливалась слезами в неподходящих местах пьесы. Я была словно картонная кукла. Раскрашенная, но… неживая.

От горя меня отрезвили… злость и решимость. Я проанализировала все, что со мной произошло и пришла к интересному выводу – будь я сильнее… то есть вампиром, я бы смогла защитить маму, преодолевать с легкостью невзгоды, холод и расстояния. Мне было бы все нипочем.

Адель встала и подошла к окну, рассеянно смотря вдаль.

– А что еще могла решить одинокая девушка во враждебном мире? – она повернулась и виновато улыбнулась мне. – Я тогда совсем не понимала, что неприятности и проблемы – это возможность стать сильнее, это благо на самом деле. А я захотела избавиться от всего – просто стать неуязвимой для уроков жизни. Чтобы мне не было холодно в стужу, а зной не иссушал тело, чтобы голод не заставлял меня – гордячку – принимать помощь. Поэтому я с горячностью стала искать тебя. Мы проезжали много городов и селений, и везде я пыталась что-то узнать о тебе. Сама придумала и поставила пьесу, в которой очень поэтично рассказала о нашей любви.

Это была чистая провокация! И эта идея сработала – нас пригласили на банкет в богатое поместье.

– И о чем же была эта пьеса? – спросил я с интересом, хотя уже благодаря правильной догадке Ханны, знал ответ. Это была аллегория – там очень подробно рассказывалось о войне заклятых врагов – бессмертных вампиров и оборотней, а еще про любовь прекрасного вампира и юной девы.

– О, так вот откуда эта картинка! У меня есть копия великолепной мазни, нарисованной к этой истории.

– Да, дети обожали эту страшилку, взрослые, завороженные и испуганные, крестились от страха. Меня не волновало то, какой эффект это производит на зрителей, хотя это был неизменно успех; меня волновало только то, когда же мир бессмертных узнает обо мне. Я не совсем понимала, что заигрываю со смертью, но все равно со злым отчаянием пыталась привлечь их внимание. Я провоцировала, уверенная в том, что как только появится бессмертный, сразу же гордо заявлю, что я твоя невеста, предъявлю доказательство – медальон, и меня сразу же сопроводят к тебе.

– Это было так глупо! – сказала она в сердцах. – Надеюсь, ты не увидел в моих воспоминаниях, чем это закончилось. Я не хотела бы, чтобы ты увидел все. Это ужасно… – она посмотрела на меня такими виноватыми глазами! – Я бы не хотела, чтобы ты узнал, что случилось дальше.

Но было поздно. Я погрузился в воспоминания Адели: вот она заходит в богатый дом, в котором всюду горели свечи. Богатое убранство, ковры и прислуга. Их приглашают в зал, где они отыгрывают пьесу перед полутемным залом. Она не видит лиц сидящих людей. Они не аплодируют, они внимательно слушают. Тогда Адель стало по-настоящему страшно. Она напряженно вглядывалась в силуэты, заметив красоту лиц и их невероятную бледность.

Три громких хлопка остановили пьесу. Актеры замерли в недоумении как раз на сцене моей победы над тремя оборотнями.

Из зала донесся вопрос:

– Кто автор пьесы?

Адель сделала книксен и ответила:

– Я, ваша светлость.

– Не называй меня светлым, дитя мое, – последовал ответ из зала. – Если твои спутники не против, я хотел бы задать тебе пару вопросов. Наедине.

Актеры, почуяв угрозу, нехотя оставили Адель посреди сцены одну, их спровадили за ворота усадьбы.

– Дитя мое, могу я узнать о том, откуда ты взяла сюжет для этой захватывающей пьесы? – спросил незнакомец.

Адель испугалась не на шутку, проклиная свою горячность.

– Я взяла сюжет… у одной пожилой дамы. Я…

– Дитя мое, я даю тебе еще один шанс ответить на этот вопрос. Это будет твой последний шанс. Подумай хорошенько перед тем, как отвечать на мой вопрос.

Адель поняла, что она пропала и поэтому решила ответить правду.

– Эта девушка, героиня пьесы – это я.

В зале пронесся вздох то ли возмущения, то ли восхищения.

– Хорошо, уже лучше. А кто этот прекрасный воин? – спросил незнакомец.

Адель на секунду закрыла глаза, и когда распахнула, то перед ней, вплотную, стоял красивый мужчина с кроваво-красными глазами.

– Это мой жених – Прайм, – сказала Адель смело.

Опять общий ропот негодования.

– Прайм говоришь? – прошипел ей в лицо Логус.

– Да, он. Я его невеста. Этот медальон – доказательство нашей помолвки, – сказала она и предъявила его присутствующим в зале.

Потом появилась Нубира, и я с грустью смотрел на мое потерянное дитя. Она спасла Адель от неминуемой гибели скорее из любопытства, ревности и жадности, чем желания помочь. Она хотела выведать, где хранятся мои несметные сокровища, путем уговоров или пыток. Как бы там ни было, но оборотни расстроили ее планы – напали на замок Вианден. Мирон Затевахин вынес Адель из замка, оставив в лесу, чем она тут же воспользовалась – просто сбежала.

– Я чудом выбралась из дома и когда осталась одна, то я была рада, что осталась жива! Мне уже не хотелось становиться вампиром, быть частью этого безжалостного народа. Помню, как села под старым деревом и думала, думала, думала. Я разделила мои желания на части и поняла, что мое желание быть вампиром – было частью желания быть с тобой. Я обманывала себя и я была рада, что разобралась в этом.

– А что же произошло дальше?

– Дальше я бродила по умирающей Европе и, в конце концов, снова встретила Бакли.

– Знаешь, мою жизнь на тот момент нельзя было назвать очень счастливой, поэтому, когда он стал ухаживать за мной, я растаяла. Теперь видишь, что я не мученица? Я ведь… вышла замуж за него, родила ему сына, назвала его Праймом, в честь моей первой и единственной любви.

Я напрягся, потому что не хотел думать о подробностях. Но я понимал ее.

– Я не сержусь и не стану любить тебя меньше из-за этого. Я даже рад, что ты была под защитой и тебе не было одиноко.

Адель вдруг замерла, а потом рассерженно спросила:

– Рад? Да как ты можешь такое говорить? Я изменила тебе! Я предала тебя!

Она сердито замолчала, отвернувшись.

Я поднялся и сел около нее на кровати.

– Да, это случилось. Но я не сержусь. Ты же думала, что я погиб. И я рад, что ты не стала хоронить себя заживо, оплакивая меня всю жизнь. Пойми, в этом – ты вся. Ты – жизнь в чистом виде. Сколько девушек отважились отправиться в путешествие, не сильно заботясь о здоровье и как выжить? А сколько бы стали играть Пенелопу? – Это немного развеселило Адель и она глянула на меня смелее. – А кто бы не стал предавать друзей? Кто бы решился вообще выйти из дому без разрешения? Так что я зол на того врача и горжусь тобой! Я ревную, страшно ревную, если честно! Не уверен, что встреть я его, смог бы оставить в живых… – я замолчал, представляя, как ломаю его шею. Мы молча сидели.

– Ты когда-нибудь покажешь мне свои воспоминания про сына? – спросил я тихо.

Адель покачала головой.

– А ты бы на моем месте показал бы?

– Нет! – не задумываясь, ответил я.

– Вот и я «нет». Думаю, ты смиришься с этим.

– Я постараюсь, любимая. Но как ты стала вампиром?

– О, это интересная история, – Адель вздохнула и, смотря в окно стала рассказывать дальше. – Я как раз родила сына, моя жизнь была полна забот о нем. Родители Кристофера предложили нам переехать к ним в Англию, и я решила напоследок съездить в Калелью. Знаешь, я думала, что так смогу забыть тебя, ну, или как-то облегчить свою сердечную боль. Только толку от этого было мало, как всегда.