Чтение онлайн

Двое рядовых, тяжело кряхтя, принялись выгружать увесистое оборудование.

– И много в ней должно быть? – поравнялся с офицером Николай.

– Двадцать тысяч литров, почти два бензовоза, – взмахами поторапливал солдат лейтенант. – Но этого всё равно недостаточно.

– Сколько у меня времени?

– В лучшем случае час. Поторопитесь.

– Надеюсь нам обоим повезёт, – Николай оглядел кажущиеся дикими окрестности и сфокусировал взгляд на жилом районе неподалёку.

– Эй, док, – офицер снял с пояса рацию и протянул врачу. – Будьте на связи и готовы в любой момент драпать сюда, что есть мочи!

Николай кивнул и, забрав передатчик, быстро зашагал к навевающим тоску пятиэтажкам. Хотелось верить, что в ближайшей аптеке найдутся необходимые препараты. «Есть же!» – «Запускай!» – донеслись довольные крики сзади. Похоже, хотя бы прогнозы насчёт топлива оказались верны.

Некогда шумные дворы обесцветились, переняв серость окружающих зданий и лишь пустующая детская площадка до сих пор выделялась своими, пусть и облезшими, но красками. Ржавые цепные качели тихо поскрипывали на ветру, пробуждая воспоминания о попытках сделать солнышко, а вытоптанное прямоугольное поле так и манило сыграть с дворовыми в футбол. Пройдя несколько кварталов, Николай завидел на углу одного из домов выключенное табло в виде зелёного креста. Распахнутая настежь дверь предвещала недоброе. Войдя внутрь, врач обнаружил перевёрнутое вверх дном помещение: вырванные из комодов ящики были свалены в углу, а линолеум устилали осколки разбитых витрин. Под чистую опустошённые шкафы в складской чётко дали понять, что здесь ловить нечего. Точно в таком же виде Николай обнаружил и вторую, и третью медицинские лавки. С каждой неудачей сердце в груди колотилось всё быстрее, а ноги уносили всё дальше от заправки. Наконец, после четвёртой разорённой аптеки, врач раздражённо схватился за рацию: – Всё разграблено! Тут есть больница поблизости?

Спустя полминуты из передатчика послышался булькающий голос: – Судя по всему есть. В километре к северу от нас, – лейтенант смолк, видимо, всматриваясь в карту. – Да, сразу за частным сектором должна быть. Приём.

– Что у вас с топливом?

– Почти половину выкачали. У вас полчаса.

– Понял. Отбой. – Николай крутанулся на месте и, сориентировавшись в какую сторону двигаться, со всей силой рванул по дороге.

То, что лейтенант назвал больницей, несмотря на высокопарную вывеску над входом, больше походило на простую районную поликлинику. Старое двухэтажное здание располагалось на отшибе жилого массива и с трёх сторон было окружено буйно разросшимся лесом. Врача встретили выцветшая краска на фасаде и бюст какого-то академика во дворе. Влетев в главный зал, Николай едва не рухнул на пол, сбивчиво дыша после пробежки. Обстановка внутри в абсолюте соответствовала классическим параметрам любого медицинского учреждения: крохотные окна регистрации; гремящие стеллажи с картами пациентов; типовые секции дурацких металлических стульев, на которых невозможно высидеть дольше десяти минут. Отдышавшийся мужчина, торопясь, отправился на поиски по уже распахнутым помещениям. На складе оказалось пусто. Ровно, как в процедурной, операционной и перевязочной.

– Нет! Да нет же! – злобное бормотание врача срывалось на периодический крик, в то время как руки сметали пустые коробки с полок и выдёргивали ящики из направляющих. Но напрасно: все сейфы уже были разблокированы, а шкафы с замками – отпёрты, либо грубо взломаны. Оставалась одна надежда – кабинет главврача. Едва не подвернув ногу на лестнице, Николай влетел на второй этаж, устремляясь вдоль однотипных дверей, в поисках таблички самого главного. И вот она! Единственный шанс. Врач замер, несколько секунд не решаясь повернуть ручку, и, наконец, тяжело выдохнув, зашёл в комнату.

На стенах, покрашенных в телесно-бежевый цвет, висели рамки с сертификатами и благодарственными письмами, у окна стоял горшок с искусственным фикусом, а в центре комнаты, упав корпусом на дорогой лакированный стол, лежало тело крупного немолодого мужчины. Рядом, на деревянной поверхности была опрокинута пустая баночка из-под каких-то таблеток, а на полу, покрытом широким зелёным ковром, валялась чуть смятая записка. Николай обречённо нагнулся и поднял листок.

«Если вы читаете это, то скорее всего пришли в больницу в поисках лекарств. Сожалею, но тут вы их не найдёте: военные забрали все остатки на четвёртый день эвакуации. Я должен был уезжать с последней группой на пятый, но никто за нами так и не вернулся. Оставшиеся собираются идти пешком. Те, кто не в состоянии – обосновались в школе. Возможно, там вам помогут. Я проработал в этой больнице больше тридцати лет, десять из которых за этим самым столом – не хочу уходить. Клава требует, чтобы я отправился с ними, но, думаю, я всё же останусь. Если она не отговорила меня, то должно быть вы сейчас видите развалившееся на дешёвом стуле тело. Моё любимое кресло сломалось на той неделе, а новое до сих пор не пришло – поясница болит уже до невозможности. Надеюсь, вы застали меня хотя бы в приличной позе, а не каракатицей под столом. Прошу вас, незнакомец, откройте левый нижний ящик стола и выпейте за мой упокой, а я прямо сейчас выпью за ваше здоровье. Удачи, и да поможет вам бог, кто бы вы ни были!»

Николай разжал пальцы и листок медленно опустился на пол. Словно во сне, врач обошёл стол, выдвинул дверцу и оглядел ящик ёмкость – внутри валялась уже досуха опустошённая бутылка. Врач с ненавистью вперился глазами в стеклянную тару, наклонился и, схватившись за стеклянное горлышко, сдавил его, словно тисками. В бликах на изощрённом узоре дорогой ёмкости отражались все последние недели, в ускоренном режиме проносясь через разум, а уже через мгновение доктор с яростным криком запустил бутылью в окно. Стекло разлетелось вдребезги, со звоном осыпаясь на ковёр кабинета. Ноги стали ватными, и Николай, глядя в пустоту, осел на пол. Глаза отказывались фокусироваться, да врач и не пытался. За разбитой дырой в больничный двор засвистел ветер.

– Док, живо сюда! Мы скоро уезжаем! – донёсся сбивчивый голос лейтенанта из рации. – У вас пятнадцать минут! Отбой!

Ещё немного посидев, Николай всё-таки поднялся на ноги и, будто в тумане, медленно зашагал к выходу. Любые мысли были напрочь выбиты из головы. Тело двигалось само, словно подвешенное на невидимых нитях кукловода, а сознание смотрело на всё это со стороны. Лестница. Приёмная. Ворота. Дорога среди дачных домов. Лесная тропинка. Парковка. Заправка.

– Чего вы так долго?! Бензовозы уже отправили! – возмущённо крикнул подбежавший офицер. – Мы должны уезжать сейчас же! Вы нашли лекарства?!

Николай едва покачал головой в ответ и, будто в замедленной съемке, оглядел топливную станцию. Перед выстроившимися в шеренгу напряжёнными солдатами галдела не пойми откуда взявшаяся толпа из трёх десятков паникующих человек: «Вы обещали вернуться за нами!» – «Предатели!» – «Умоляю, заберите нас!»

С минуты всматриваясь в происходящее, врач, наконец, вынырнул из транса: – О, господи! Они были тут одни весь этот месяц!

– Да, это те, кто не смогли эвакуироваться. Тут мы ничего не поделаем.

– Что? – Николай нахмурился и с искренним недоумением посмотрел на офицера. – О чём ты? Мы заберём всех с собой.

– Мы не можем, док, – прикрыв глаза, покачал головой лейтенант.

– Что значит не можем? – в первую секунду врачу показалось, что он ослышался. – Мы увезём всех прямо сейчас!

– У нас прямой приказ никого не забирать.

– Да плевать мне на твой приказ! – Николай обогнул твёрдо стоявшего офицера и решительно направился к толпе. – Мы не бросим этих людей!

На плече жёстко сомкнулась рука лейтенанта, силой удерживая на месте: – Мы уже делали это! Или забыл первые дни?!

– Это не тоже самое! – мужчина дёрнулся, и ледяным взглядом вперился в лицо военного. – Тогда мы были в ловушке и просто не дождались уехавших, а сейчас ты предлагаешь бросить живых людей! Они прямо здесь, перед тобой и их можно спасти!

– Док, нам не хватит припасов. Мы уже даже о наших людях не можем позаботиться, не то, что новых брать!

– Наших?! – с ядовитой интонацией переспросил Николай. – Любые люди одинаково наши!

– Полковник считает иначе.

– Здесь сейчас главный ты, а не полковник. Ты можешь поступить правильно!

На мгновение уголки глаз офицера исказила морщинка сомнения, а дрожащий взгляд бегло пробежал по кричащей толпе, но уже через секунду военный опомнился и зашагал к подчинённым, оставляя застывшего Николая наедине с собой: – Я всё понимаю, док, но не могу. Простите. Грузитесь.

– И ты ещё что-то затирал про человечность… – бросил вслед врач.

Челюсть сама сжалась до спазма в мышцах. Хотелось бежать, пока не сотрёшь ноги в кровь, кричать до порванных связок, упасть на землю и разворотить ногтями собственный череп, лишь бы избавиться от нарастающего отчаяния.