Чтение онлайн

— Не могу ли я сегодня принять ванну у тебя?

— Ты сошла с ума! После ванны ты собираешься идти в халате из моих апартаментов в свои? После такой прогулки двору не о чем будет говорить в продолжение долгого времени!

— Ты хочешь сказать, что я никогда не могу выйти в халате… другими словами, я не смогу прийти к тебе? — И совсем обескураженная, я продолжала: — Жан-Батист, этикет так строг, что не позволит нам… Ну, ты знаешь, что я хочу сказать…

Жан-Батист расхохотался.

— Пойди ко мне, девчурка! Пойди сюда. Ты — необыкновенная женщина, крошка! Я так не хохотал с тех пор, как оставил Париж! — Он бросился в кресло и хохотал до потери дыхания.

— Послушай. Рядом с моей спальней есть комната, в которой день и ночь дежурит камердинер. Это диктуется этикетом. Я предоставил эту комнату Фернану. Мы осторожны, дорогая! Мы не надеваем черных масок и не устраиваем заговоров, как Густав IV. Но, поскольку рядом с моей комнатой всегда кто-то есть, я предпочитаю для… интимных бесед с моей девчуркой комнату Ее королевского высочества, наследной принцессы, понимаешь?

Я кивнула.

— Жан-Батист, я держу себя невыносимо? Я хочу сказать: это было очень против этикета, что я попросила Виллата снять мои ботинки?

Он больше не смеялся. Он посмотрел на меня даже с некоторой грустью.

— Это было ужасно, девчурка! Это было просто ужасно! — Он покачал головой. — Но ты не могла знать этого. Однако при дворе должны были этого ожидать. Ведь я предупредил короля в ту ночь, когда шведы предлагали нам корону.

— Не нам, Жан-Батист, а тебе!

Мари приготовила мне постель. Она положила в ноги грелку, а поверх одеяла соболью накидку, подарок императора.

— Все женщины жалуются на злых свекровей, — прошептала я, — но моя свекровь, Мари, она действительно злая.

На следующий день был бал в больших апартаментах королевы. Через два дня город Стокгольм дал бал в мою честь в здании биржи.

Я была в белом туалете. На голову и плечи была накинута золотая вуаль. Дамы из шведской аристократии были украшены фамильными драгоценностями. Огромные бриллианты и темно-синие сапфиры. Их диадемы показались мне очаровательными.

Ни у Клари, ни у Бернадоттов никогда не было фамильных драгоценностей.

На следующий день после этого бала графиня Левенхаупт принесла мне прекрасные серьги с бриллиантами и жемчугом.

— Подарок королевы? — спросила я.

— Нет. Подарок вдовствующей королевы, — ответила моя статс-дама. — Вдовствующая королева раньше носила эти серьги, но теперь она в трауре и не носит драгоценностей.

Я надела эти серьги 26 января, в день рождения Жана-Батиста.

Через несколько дней старый король заболел. У него был небольшой удар.

Я как раз принимала ванну. С моей легкой руки начинают входить в моду ванны. Мою ванну поместили в углу спальни, отгородив ее прекрасными гобеленами.

В другом конце спальни м-м Ля-Флотт вполголоса разговаривала с Коскюль. Мари наклонилась надо мной и терла мне спину. Я услышала, как открылась дверь, и сделала знак Мари.

Мы притихли.

— Я как раз из апартаментов короля. У него был небольшой удар. — Это был голос графини Левенхаупт.

— О! — сказала Коскюль.

— Это, конечно, не в первый раз, — сказала равнодушно м-м Ля-Флотт. — Как себя чувствует король?

— Его величеству прописан полный отдых. Доктора говорят, что непосредственной опасности нет. Но необходимо освободить Его величество от всех государственных дел, по крайней мере, в данное время. Где Ее королевское высочество?

Я пошевелила ногами, вода тихонько захлюпала.

— Наследная принцесса принимает ванну, и сейчас с ней нельзя говорить.

— Ах да, она принимает ванну. Вряд ли таким способом она избавится от своего постоянного насморка.

Я нарочно пошевелила ногами, чтобы было слышно, как плещется вода.

— Будет ли наследный принц назначен регентом?

Я прекратила плескаться.

— Канцлер предложил это Ее величеству. Потому что мы сейчас находимся в такой трудной ситуации. Боже мой! Секретная переписка с Россией и одновременно требования Франции! Канцлер желает, чтобы решение всех вопросов было как можно быстрее передано в руки наследного принца.

— И тогда? — спросила Коскюль. Я слушала, затаив дыхание.

— Королева отказалась говорить об этом с королем. А король делает все, что она захочет.

— Правда? — спросила Коскюль саркастически.

— Да. Хотя вы и воображаете себя его фавориткой. Ваше чтение и ваш смех поддерживают в засыпающем короле некоторую бодрость. А здесь — другое… Кроме того, теперь вы очень редко читаете королю, и вряд ли вас теперь можно назвать «солнечным лучом» короля, моя дорогая… Я не ошибаюсь?

— Гораздо интереснее танцевать с князем Понте-Корво, простите, я ошиблась… с вашим наследным принцем, — проронила м-м Ля-Флотт.

— Нашим наследным принцем, м-м Ля-Флотт, — поправила м-ль Коскюль.

— Как это? Он не мой наследный принц. Вы прекрасно знаете, что я подданная императора Наполеона, — сказала м-м Ля-Флотт.

— Это нас не интересует, — парировала графиня Левенхаупт.

Мари облокотилась на ширму из гобеленов. Мы смотрели друг на друга в молчании.

Я пошевелила ногами. Послышался плеск воды. Потом я опять затихла.

— Не могу ли я спросить у вас, почему не предложат регентство наследному принцу на то время, пока король не сможет заниматься делами государства? — спросила м-м Ля-Флотт.

— Потому что ОНА на это не согласится ни за что, — прошептала графиня Левенхаупт.

Она шептала так громко, что я все слышала. Наконец, я поняла, что этот разговор предназначается и для моих ушей.

— Конечно, потому что сейчас ОНА играет первую скрипку, — поддержала Коскюль.

— Но ведь ОНА уже была королевой прежде, чем приехал наследный принц, — продолжала м-м Ля-Флотт.

— Да, но вместо короля в таких случаях вопросы решали министры, — любезно разъяснила Коскюль.

— Может быть, вы воображаете, что теперь решает вопросы король? — сказала, смеясь, м-м Ля-Флотт. — Вы прекрасно знаете, что король спит на всех заседаниях Совета. А если просыпается иногда, то заявляет, что согласен с мнением предыдущего оратора. И, зная это, королева не хочет назначить регентом наследного принца?

— Да, — произнесла графиня Левенхаупт громко, как бы забывшись. — Она хочет просить короля поручить наследному принцу руководство Сенатом, но он не будет назван регентом. По крайней мере, до тех пор… пока…

— Пока? — спросила м-м Ля-Флотт.

Я не двигалась. Мари застыла, как статуя.

— Если наследный принц станет регентом, то его жена…

Настало молчание.

— Наследный принц будет руководить Сенатом, а регентшей станет королева. Она сказала, что только на это она может согласиться.