Чтение онлайн

Кажется, это просто было попыткой отложить ее. И даже если кто-то доживал до семидесяти пяти лет - а некоторые люди жили столько, сам Будда жил восемьдесят лет, - если некоторые люди и доживали до семидесяти пяти лет, у них не оставалось почти никакой энергии. Они были мертвыми, ходячими трупами. У них не было энергии, достаточной для того, чтобы медитировать, чтобы подняться к высочайшим высотам сознания. Они не могли трансформировать свои существа в природу будды; для них это было невозможно.

Будда принес великую революцию, и Индия так и не смогла ему этого простить. Он разрушил всю бредовую идею стадий. Это бред, потому что есть немногие разумные люди, которые могут быть саньясинами, когда они очень молоды, и есть сверхразумные люди, которые могут быть саньясинами еще детьми.

Шанкарачарья стал саньясином, когда ему было только девять лет. Будда стал саньясином, когда ему было двадцать девять лет. Глупо это откладывать. Зачем продолжать откладывать истину до того момента, когда ты превратишься в труп, и у тебя не останется никаких сил? И тогда ты попытаешься взлететь высоко в небо? Когда придет время лечь в могилу, ты попытаешься взлететь к солнцу? Это невозможно.

Будда был первым, кто представил Индии идею молодого саньясина. Он подчеркивал, что молодость - это лучшее время, чтобы быть саньясином, потому, что для внутренней трансформации, для внутренней работы требуется огромная энергия. Откладывать нельзя. Кто знает о будущем? Кто знает даже о завтра или о следующем мгновении? Он говорит: Ты молод, ты силен - это лучшее время. Время подняться. Не откладывай. Нет необходимости откладывать. Не говори: «Я проснусь только в семьдесят пять лет». Человеку, который видит сны семьдесят пять лет, будет очень трудно проснуться через семьдесят пять лет снов. Сны станут его второй натурой.

По мере того как ты стареешь, ты становишься все более и более жестким, все менее гибким. По мере того как ты стареешь, ты становишься все более механическим, все менее живым. Твой образ жизни становится таким устоявшимся, твой образ мышления - таким застывшим, что их невозможно изменить. Именно поэтому старому человеку трудно научиться чему-то новому. Говорят: «Нельзя научить старого пса новым трюкам». Дети учатся очень легко; старикам очень трудно учиться, потому что они думают, что уже все знают. У них есть весь их жизненный опыт, и этот опыт начинает управлять ими; он продолжает управлять ими до самого конца.

Зеб и его жена Эдди имели репутацию самой скупой пары на холмах. Несколько лет назад, когда умер Зеб, его родственник был ужасно смущен постоянными жалобами Эдди на дороговизну похорон. Она даже настояла на том, чтобы гроб был закрыт, потому что тогда ей не нужно было платить гробовщику за комнату для прощания.

Через несколько лет Эдди заболела и, похоже, должна была вскоре воссоединиться со своим мужем. Эдди позвала свою единственную подругу и взяла с нее обещание позаботиться о похоронах.

– Обещай, что похоронишь меня в черном шелковом платье, - сказала она слабым голосом.
– Но можешь отрезать заднюю часть юбки. Это хороший материал, и жалко тратить его впустую.

– Но Эдди, - ответила подруга.
– Я просто не могу. Когда вы с Зебом войдете в Жемчужные Врата, конечно, тебе будет неловко идти без задней части платья.

– И думать забудь, - ответила Эдди.
– Все равно все будут смотреть на Зеба.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что я похоронила его без штанов.

Если ты был скуп всю жизнь... даже в смерти ты останешься таким же. По мере того как ты стареешь, ты становишься все более и более устоявшимся.

Молодость - лучшее время для внутренней трансформации, потому что молодость - это время наибольшей гибкости. Дети гибче, чем молодые люди, но у них нет такого понимания. Им нужно немного опыта. Молодость в точности посредине; ты больше не ребенок, ты больше не невежествен в жизни и ее путях - и в то же время еще не сложился, как старый человек. Ты в состоянии перехода, а переход - это лучшее время, чтобы выпрыгнуть из колеса рождения и смерти. Молодость - это самое важное время для любого прыжка, потому что для прыжка нужна храбрость, риск, дерзость.

Будда говорит: Ты молод, ты силен. Время подняться.

Быть юным, быть молодым, быть свежим - это великое благословение. Это время бунта. И если ты упустишь свою юность, потом будет все труднее и труднее. Не невозможно - это может случиться и когда ты стар, - но это потребует более тяжкого усилия и все будет нелегко. Это похоже на восхождение в горы: когда ты молод, идти легче, подъем не утомителен, но когда ты становишься старым, это трудно. Ты тяжело дышишь, подниматься тяжело, ты покрываешься потом и очень скоро чувствуешь себя изнуренным, тебе понадобятся передышки, и путешествие покажется очень длинным. Когда ты молод, ты можешь забежать на гору; ты можешь взбежать на самую вершину, и каждый шаг будет высвобождать в тебе больше и больше энергии, потому что быть молодым - значит быть резервуаром энергии.

Многие приходят ко мне и спрашивают, почему я даю саньясу молодым людям. Вот почему: молодость - это время саньясы, потому что саньяса - это величайший бунт; ни один бунт не сравнится с ней. Не трать свою юность, ни на какие другие революции - политические, социальные, экономические. Не трать свою жизненную энергию на эти глупые игры. Приложи всю свою энергию целиком и полностью к одной точке - духовной революции, - потому что это радикальная перемена, и все остальные перемены следуют за этой переменой.

Если меняется твое внутреннее существо, вся твоя жизнь будет совершенно иной. У нее будет иной аромат, иная красота, иная грация. Когда твое внутреннее существо изменено и становится пламенем света, ты становишься светом и для других. Ты будешь маяком, глашатаем нового рассвета. Само твое присутствие запустит революцию в жизнях других людей.

Будда говорит: Так поднимись! Не трать ни мгновения!
– пока из-за нерешительности и праздности ты не упустил путь.

Единственная опасность - в нерешительности. Жизнь не преданная, не вовлеченная не стоит того, чтобы называться жизнью. Лишь в преданности, вовлеченности, твоя жизнь приобретает остроту, твой разум становится острым как меч. В праздности ты собираешь пыль; твоя острота исчезает. Ты становишься старым, когда ты еще молод. А если ты остаешься острым и бунтующим, даже когда ты стареешь, ты не становишься старым. Ты будешь стар лишь физически, но твое внутреннее существо останется молодым.

И это один из величайших опытов жизни: когда твое тело стареет, но внутреннее существо сохраняет свою юность. И это значит, что ты не потерял след жизни, что ты шагаешь в ногу с жизнью. Ты не отстаешь, не тащишься позади.