Чтение онлайн

Первая история:

– Кто твой папа?
– спросил Хрущев школьника.

– Мой папа Никита Хрущев, - ответил мальчик.

– А кто твоя мама?

– Коммунистическая партия.

– Очень хорошо. А теперь скажи, кем ты будешь, когда вырастешь?

– Сиротой.

Вторая:

На русской фабрике рабочих попросили избрать новый рабочий комитет тайным голосованием. Каждому из них, когда они приближались к ящику, передавали запечатанный конверт и предлагали бросить его через отверстие в ящике. Василий открыл конверт и стал изучать содержимое.

– Эй, - закричал старший по выборам, - этого нельзя делать.

– Но я хочу знать, за кого голосую, - объяснил рабочий.

– У тебя не все дома, - объявил старший.
– Пора бы знать, что в Советском Союзе голосование тайное!

Третья:

Радиолюбитель задрожал от волнения, когда ему удалось поймать своим приемником передачу прямо из Москвы.

– Наш великий атлет, Иван Иванович, - говорил диктор, - только что побил все существующие рекорды по прыжкам в длину, бегу на одну милю, бегу на пять миль, бегу на сто миль, преодолев снежный буран, горный хребет и безводную пустыню. К сожалению, все его великолепные достижения оказались тщетными. Его поймали и вернули в Россию.

Четвертая:

Когда тело Сталина вынесли из Мавзолея Ленина на Красной Площади и похоронили у кремлевской стены, маленький мальчик спросил свою бабушку:

– Какой был Ленин?

– Ленин был великим человеком, - сказала она.

– А какой был Сталин?
– спросил ребенок.

– Иногда он был очень злой, - сказала старушка.

– Бабушка, а какой Леонид Ильич Брежнев?

– Трудно сказать, дитятко, - ответила бабушка.
– Вот помрет, тогда узнаем.

Пятая и последняя:

На съезде коммунистической партии один из делегатов постоянно кричал:

– Да здравствует Брежнев!

Председатель попытался утихомирить его словами:

– Вспомните, раньше вы кричали: «Да здравствует Хрущев!»

– Правильно, - сказал делегат.
– И как, он здравствует?

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я не могу поверить, что такой человек, как Иисус, мог совершать ошибки. Слушая, как Ты говоришь об этом, я чувствую большую обиду.

Рональд,

Это обусловленность. Тебе сказали - за этим стоят века обусловленности, - что такой человек, как Иисус, не мог совершать ошибки. Почему? Если ты не можешь в это поверить, ты не можешь верить и в то, что Иисус был человеком. Ошибаться присуще человеческой природе. Да, он не мог совершать одну и ту же ошибку снова, это правда. Совершать ту же ошибку снова глупо; это не в человеческой природе, это просто глупо. Но совершать ошибки - это единственный способ учиться в жизни. Однажды вполне нормально совершить ошибку и совершить ее с полной осознанностью.

Если это ошибка, ты узнаешь об этом и узнаешь так хорошо и глубоко, что никогда не сделаешь ее снова. Но человек учится, только совершая ошибки. Нет другого способа учиться. Если человек никогда не совершает ошибок, он никогда не вырастет. Иисус - это человеческое существо. Конечно, только в процессе роста однажды человек становится божественным пламенем. Он совершал ошибки до последнего.

Насколько понимаю я, он стал Христом только в последнее мгновение на кресте. Прежде чем стать Христом, буддой, он совершил последнюю и окончательную ошибку, но тотчас же извлек урок. Наверное, он был таким осознанным даже на кресте.

Последней ошибкой было, когда его распяли и он закричал Богу: «Почему ты покинул меня?» Это недоверие, это сомнение, это ошибка; величайшая ошибка, которую только может совершить человек - и особенно такой, как Иисус. Но это последняя ошибка. «Почему меня мучают, что плохого я сделал?» Он жаловался, он не мог поверить, что это происходит с ним. Должно быть, глубоко внутри он думал - наверное, какая-то небольшая часть его существа оставалась несознательной, и этот темный угол по-прежнему оставался семенем, - что в самый последний момент Бог спасет его, сотворит чудо, и весь мир узнает, что Он - единственный единородный Сын Божий. Какое-то бессознательное стремление... Но если даже небольшая часть твоего существа остается бессознательной, ты еще не Христос.

Откуда исходит эта жалоба: «Почему ты покинул меня?» Возникает великое сомнение, оно ошеломляет его, потому что это его последнее мгновение: если чуда не случится, с ним все кончено. Но, должно быть, он был человеком редкостной осознанности. Он осознал это тотчас же, он увидел темную точку, он увидел бессознательную точку. Он расслабился и сказал: «Да придет Твое царство, да свершится Твоя воля. Не обращай внимания на мою жалобу, глупо было так говорить. Какова бы ни была Твоя воля, это и моя воля. Нет смысла говорить: «Разве Ты забыл меня?» Если Ты хочешь именно этого, пусть так и будет. Тогда это и есть чудо, и я больше ничего не прошу. Я не должен иметь отдельной собственной воли».

В то мгновение, когда он сказал: «Да свершится воля Твоя», он отбросил отдельную волю. Должно быть, оставалась лишь небольшая часть его существа, должно быть, где-то продолжало рыскать некое тонкое скрытое эго. С исчезновением этого эго Он стал пламенем света. Он стал буддой.

Ты не можешь поверить, что такой человек, как Иисус, мог совершать ошибки, потому что ты не можешь поверить, что Иисус - такой же человек, как и ты. А пока ты не поверишь, что Иисус такой же человек, как ты, ты не сможешь поверить и другой части истории - что ты так же божествен, как и Иисус.

Помни, это две стороны одной монеты. Если ты можешь поверить, что Иисус такой же человек, как ты, тогда ты сможешь поверить и в то, что у тебя такой же потенциал, как и у Иисуса. Если Он мог стать Христом, можешь и ты.

Небольшое введение к анекдоту. Есть итальянская история, история Буратино.

Плотник по имени Джепетто чувствует себя очень одиноко и хочет ребенка. Из каких-то досок он делает игрушку - в красной шапке и с очень острым носом - и называет ее Пиноккио. Не успел он закончить работу, как Пиноккио лягнул его в ногу, и он осознал, что этот «сын» не принесет ему ничего, кроме проблем.

И правда, первым делом Пиноккио просит чего-нибудь поесть, и Джепетто, очень бедный, ложится спать без ужина. Пиноккио, даже не поблагодарив его, уходит и таким образом годами терзает своего создателя. Он продолжает совершать одну шалость за другой, пока, в конце концов, его не глотает кит в океане.

Теперь забудьте это введение, как будто я вообще вам его не рассказывал; только тогда вы поймете анекдот. Мне пришлось все это вам рассказать; без этого вы не поняли бы анекдот - мне пришлось рассказать. Теперь забудьте об этом. Я не сказал об этой истории ни слова.