Чтение онлайн

Мама была в таком обалделом и изумлённом состоянии, что послушно легла и тут же уснула. А нам, — как сказал папа, — предстояло разобраться, что же случилось и как спасти маму.

Мы опять были вместе папасыном.

Сначала мы перенеслись на мамину работу и увидели, как Семён Андреевич оправдывается перед кем-то по телефону.

— Значит, здесь не он главный, — сказал папа.

В мгновение мы перенеслись вдоль телефонного разговора прямо в какую-то шикарную комнату. На двери её было написано: «Клуб 13-и» и надпись эта была повторена ещё на 12 языках. Внутри было тринадцать мужчин в чёрных одеждах, один из которых и ругал по телефону Семёна Андреевича.

Когда он отошёл от телефона, к нему с улыбкой обратился другой.

— Ну что, — профукал годовой план. Со следующего года будешь не первым, а последним… Посмотрим еще, как ОН тебя накажет!

— Да, — сказал мне папа, — это тоже не самые главные. И кто такой ОН?

Тем временем, в комнате шли тихие разговоры. Некоторые играли в карты. Двое спорили и заключали пари. Как мы с отцом поняли, они спорили, чья армия захватит какое-то нефтяное месторождение.

А наш «первый», который ругал по телефону Семёна Андреевича, грустно ходил между столами и всем раздавал деньги. По-видимому, он кому-то проспорил и теперь, проиграв, расплачивался.

Но вот раздался тихий музыкальный звук, и посреди зала, в большой каменной чаше поднялся светящийся столб. Все мужчины стали на колени и приникли головами к краю чаши. Все они одновременно получали указания для дальнейшей работы.

— Вот и ОН! — сказал папа.

Мы как бы втянулись в светящуюся колонну и тут же оказались в небольшой комнате с телевизором и огромным количеством всевозможных чашек, вазочек… на полочках по стенам. В огромном кресле сидел с закрытыми глазами старик, и именно от него исходила вся та сила, которая творила светящийся говорящий столб в «Клубе 13-и».

— Вот и цель нашего пути, — сказал папа. — Что же нам делать? Этот старик, похоже, сильнее нас обоих вместе взятых. Я, например, такие штуки выделывать не могу.

Мы покинули комнату, просочившись через дверь, и обнаружили молоденького солдата с оружием в руках.

— Вот его и используем! — сказал папа.

Солдат ничего не смог сделать против нашего совместного нападения. В теле солдата мы с папой вошли в комнату к главному колдуну!

Мы видели по телевизору, как это положено делать. Передёрнуть затвор, направить на врага оружие и грозно потребовать!

— Прекратите преследовать мою жену Александру!

Старик улыбнулся и спросил:

— Какую Александру? — Ты, Пит, с ума сошёл. Потом посерьёзнел, пригляделся и сказал:

— Извините, я ошибся, вы ведь не мой Пит, — вы только его использовали. Жалко, жалко, придётся с ним расстаться. Так какую Александру, из какого города, какой страны?

Папа не знал ни того, ни другого, а я побоялся ему подсказать.

— Ну…, — сказал он, — её хочет убить Семён Андреевич, как убил недавно директора банка.

— А Сёмочка, как же, как же, способный парнишка. Но он ничего зря не делает. Раз хочет убить, значит так надо для дела. А дела наши очень важные, деньги которые мы собираем, идут на построение будущего счастья всего человечества! Так что вы не беспокойтесь понапрасну.

— Но я не хочу, чтобы её убивали! — крикнул папа и нажал на курок.

Я думал, что произойдёт один выстрел, как в фильмах. Но оружие вдруг запрыгало в папиных руках, посылая пули в разные стороны. А папа всё не догадывался отпустить курок. Вот взорвался телевизор, полетели осколки чашек и ваз с полок. Я думал, что вот — вот страшный старик упадёт мёртвым, но он и не думал падать. Он заверещал вдруг тонким голосом:

— Радогаст! Радогаст! — Прекрати это безобразие!

При этом вопле папа сильно испугался и выронил оружие на пол. Тут возникла посреди комнаты призрачная фигура второго старика, более тощего и высокого, но с длинной бородой.

— Так, так, — сказал он, — Это ты, Ра, здесь безобразишь. И совершенно напрасно. Никто из людей не может повредить Упыгу!

— Так это твой посланец! — ядовито спросил Упыг, — Он мне халат продырявил! Он мне весь китайский фарфор перебил! Представляешь — вазы династии Минь! Таких ни у кого не было, я их пятьсот лет собирал, а теперь — одни осколки!

— Нет! Нет! — оправдывался Радогаст, — Не мой. Эту заразу-Ра привезли твои космонавты с Дханы, а я его лишил жизни, как положено.

— Значит, плохо лишил! — завизжал Упыг. — Теперь я сам возьмусь за дело и обязательно прикончу этого вместе с его женою. А за то, что ты, Радогаст, допустил подобное безобразие, я требую от тебя, чтобы ты разрешил мне привезти с Дханы ещё одного человека. Он мне нужен для исследований на месяцок — другой, а там я его прикажу убить, — согласен? Мне ведь следующие 50 тысяч лет работать на Дхане, должен же я заранее знать, какие там монстры водятся. А не согласишься, — я буду жаловаться в Наблюдательный Совет, и тебе не поздоровится.

— Ладно! — согласился Радогаст, — Пусть будет по-твоему.

— Ну, тогда я отдаю приказ Сёмушке, чтобы он срочно изловил и прикончил этого летуна. К сожалению, самостоятельно я это сделать не могу, — статус не позволяет.

— Не возражаю, — сказал Радогаст, — но сомневаюсь, что он имеет тело, которое можно прикончить. В последний раз я видел его только в виде духа.

— Ничего, мой Сёмушка по отпечатку мыслей не только живых, но и мёртвых находит. Такой талантливый мальчик! А отпечаток я ему сейчас же и пришлю.

Тут папа, видно, понял, что мы зря теряем время, и резко дёрнул нас обратно, к нашим телам, к нашей автомашине.

— Ну вот, — сказал он, — число два никогда не приводит к добру. Теперь за нами будет охотиться не только Семён, но и все главные колдуны страны демонов. И Упыг, и Радогаст — все против нас. Давай срочно будить маму, поедем к тёте Маше, может, хоть тебя удастся спасти.

Мы разбудили маму.

— Что, уже можно ехать домой? — спросила мама.

— Нет, — ответил папа, — дорога домой нам закрыта навсегда!

Словно в ответ на его слова две огромные тёмные тени выехали на покинутый нами перекрёсток на границе города.

— Вот уже и дороги перекрывают, — сказал папа, — если хочешь спасти сына, то поспешим к тёте Маше.

И мы помчались. Приехали той же ночью. Тётя Маша сразу поняла, что случилась беда. Она накормила нас и уложила маму спать, а мы с папой — отказались. У папы возникла идея, как спасти не только меня, но и маму. О собственном спасении он не думал, так как это, — сказал он, — как раз четвёртый случай, и он должен обязательно умереть по заклятию Радогаста, окончательно и бесповоротно.