Чтение онлайн

Во всех писаниях то здесь, то там мы можем найти правила возвышенного характера, которым могут следовать лишь немногие. Не следует давать одинаковые предписания для человека-дикаря и святого.

Существует другая школа, которая утверждает, что Бог говорит с каждым человеком через голос совести, что каждый народ получает свое откровение, но совесть есть высший арбитр, высший судья. Возражением против этой теории является то, что совесть одного человека обладает тем же авторитетом, что и совесть другого человека. Если ваша совесть отличается от совести другого человека, кто может выступить судьей между ними, между совестью невежественного человека и совестью просветленного мистика? Если вы скажете, что принимаете принципы эволюции и за высшее суждение берете наивысшее сознание в расе, тогда интуиция не может являться прочной основой нравственности и уже один элемент разнообразия разрушает фундамент, на котором вы собираетесь строить.

Совесть — внутренний голос человека, который помнит опыт своего прошлого, и с помощью этого незабываемого опыта он строит линию своего нынешнего поведения. Это и есть интуиция, результат бесчисленных перевоплощений. В зависимости от числа инкарнаций развивается ум и от этого зависит качество совести данной индивидуальности, поэтому такая интуиция, чистая и простая, не может стать подходящим руководством для нравственности. Мы нуждаемся в голосе руководителя, в авторитете учителя, а не в разноречивых голосах толпы.

Третья школа нравственности — школа эгалитаризма. Взгляды этой школы вообще не резонны и не удовлетворительны. Что является принципом этой школы? "Добром является то, что ведет к наивысшему счастью наибольшее количество людей".

Такое ограничение делает ее принципы неприемлемыми для просвещенных людей. Нельзя ставить вопрос о большинстве, когда речь идет о человечестве. В принципе, жизнь — одна, и цель ее — один Бог. Вы не можете отделить счастье одного от счастья других. Вы не можете разрушить прочное единство, выбрать большинство, дать ему счастье, оставив без внимания меньшинство. Эта теория не признает единства человеческой расы и поэтому эту теорию нельзя брать как основу нравственности. Поскольку человечество едино, то человек не может быть совершенно счастлив, пока не будет достигнуто счастье всех людей. Бог не делает различий по отношению к единицам и множеству, но дает одну жизнь человечеству и всем ее существам. Жизнь Бога — единственная жизнь во Вселенной, и совершенное счастье этой жизни является ее целью. Другая ошибка этой школы состоит в том, что побуждающий мотив нравственности направлен только к развитому классу людей, т. е. к высокоразвитым душам.

Если вы обратитесь к обыкновенному человеку, к эгоистичной личности и скажете ему: "Вы должны вести жизнь самоотречения, добродетели и совершенной морали, даже если придется пожертвовать жизнью". Как вы думаете, что он вам на это ответит? Такой человек скажет: "Почему я должен это делать для человеческой расы, для людей будущего, которых я никогда не увижу?" Если вы возьмете это как образец добра и зла, тогда мученик превращается в большого глупца, которого когда-либо рождало человечество, ибо он отбрасывает возможность счастья для себя и ничего не получает взамен.

Что же мы видим во всех этих спорах? Недоразумения и часто — еще хуже — внешнее признание откровения, а практически — полное игнорирование его. В действительности, мы имеем откровение, измененное обычаями. Такой стандарт создал путаницу. Откровение принимается теоретически как авторитет, но игнорируется на практике, так как оно часто признается несовершенным. Таким образом то, что объявляется авторитетом, отвергается в жизни, а легкомысленная жизнь ведется без всякого смысла и последовательности, без определенной и разумной системы.

Можно ли в дхарме найти более удовлетворительную основу, на которой может быть построено более разумное руководство в жизни? Независимо от того, низка или высока ступень эволюции, занимаемая индивидуальностью, идея дхармы дает нам идею о внутренней природе, раскрывающейся в будущем росте, и оказывается, что мир в целом развивается от несовершенного к более совершенному, от зародыша к божественному человеку шаг за шагом, в каждой стадии проявляющейся жизни. Эта эволюция совершается посредством божественной воли. Бог выступает как движущая сила, направляющая дух всего. Это его способ построения мира. Это метод, который он избрал для душ, являющихся его детьми, чтобы они могли стать подобием своего Отца. Но это ли составляет суть Закона? Добро есть то, что работает с божественной целью в эволюции Вселенной и двигает эту эволюцию от несовершенного к совершенному. Злом является то, что задерживает и разрушает эту божественную цель и толкает Вселенную назад к первоначальной стадии ее развития.

Вселенная развивалась от минерала к растению, от растения к животному, от животного к животно-подобному человеку и от животно-подобного человека к божественному человеку. Добро — то, что помогает эволюции идти к божественности; зло — то, что тянет ее обратно и задерживает ее прогресс.

Теперь, быть может, мы получим ясное представление об этом Законе и не будем больше беспокоиться о различных точках зрения на добро и зло. Представьте себе лестницу, стоящую на платформе и прислоненную где-то выше крыши; допустим, один из вас взобрался на пять ее ступеней, другой — на две, третий — стоит на платформе. Для человека, который взобрался на пять ступеней, спуститься к человеку, стоящему на второй ступени, — означает спуститься вниз, но для человека, стоящего на платформе, взобраться на две ступени означало бы подняться вверх. Предположим, что каждая ступень представляет поступок человека и он будет моральным и аморальным в одно и то же время, в зависимости от того, с какой точки зрения мы будем смотреть на него. Действие, которое морально для грубого человека, окажется аморальным для высококультурного человека. Так как для человека на высокой ступени лестницы спускаться вниз к низшей будет означать — идти против эволюции, и поэтому для него такое действие будет аморальным; но для человека, поднимающегося с низшей ступени, — стоять на той же самой ступени является моральным, ибо это путь его восхождения. Таким образом, эти два человека могут стоять на одной и той же ступени лестницы, но, чтобы встать на нее, один должен был подняться вверх, а другой — спуститься вниз. Однако это действие для одного будет моральным, а для другого — аморальным. Если вы понимаете это, тогда мы начнем постигать наш закон.

Возьмем трех юношей; один из них — умный и интеллектуальный, но очень любит удовлетворять телесные потребности, любит поесть и всё, что дает ему чувственное наслаждение. Другой юноша выражает некоторую зарождающуюся духовность: он способный, активный и умный. У третьего юноши — уже раскрывшийся духовный подъем в некоторой степени. Итак, перед вами трое юношей. Какой мотив мы должны использовать, чтобы помочь эволюции каждого? Если мы обратимся к юноше, который любит чувственные удовольствия, и скажем ему: "Сын, твоя жизнь должна быть альтруистической, ты должен вести жизнь аскета". Он пожмет плечами в ответ и уйдет, и мы не поможем ему подняться ни на одну ступень лестницы. Если же мы скажем ему: "Мой мальчик, твои наслаждения — это удовольствия, которые дают тебе только минутные радости, но они погубят твое тело и расстроят твое здоровье; взгляни на этого преждевременно состарившегося человека, который вел жизнь в удовлетворении своих чувственных желаний; это может стать и твоим уделом, если пойдешь его жизненным путем. Не лучше ли тебе уделить часть времени развитию своего ума, изучить что-нибудь так, чтобы ты был в состоянии потом написать книгу, сочинить поэму или помочь какому-нибудь общественному делу? При этом у тебя появятся деньги, хорошее здоровье и к тебе придет слава, таким образом ты сможешь удовлетворить свое честолюбие. Вот тебе деньги, пойди и купи на них книгу вместо того, чтобы покупать сладости".

Убеждая его таким образом, я побуждаю этого юношу к идее честолюбия, так как у него нет еще силы отозваться на идею самопожертвования. Мотив честолюбия — эгоистичен, но, тем не менее, он более высокого порядка, чем чувственные удовольствия. Это даст ему нечто интеллектуальное и поднимет его из грубого состояния, помещая его на ступень человека, который развивает интеллект, и таким образом поможет ему подняться на более высокую ступень эволюции. Это будет более мудрое ученее для него, чем идея невыполнимой самоотверженности. Это даст ему идеал, приспособленный к его развитию.

Но когда мы подходим к развитию юноши с пробуждающейся духовностью, я буду ставить перед ним идеалы служения своей стране. Я сделаю это объектом и целью, частично альтруистической, расширяя его амбиции и помогая его эволюции. А когда я подойду к юноше с духовными побуждениями, то отброшу все низшие мотивы и буду призывать к вечному Закону самопожертвования, к преданности Единой Жизни, служению Великим Сущностям и Богу. Я буду учить распознаванию и бесстрастию, и это поможет его духовной природе раскрыть ее бесконечные возможности. Такое понимание нравственности, как вещи относительной, даст нам возможность успешно вести работу. Если мы не можем помочь каждой душе на ее собственной ступени развития, это означает, что мы плохо подготовленные учителя.

В каждой нации есть определенные явления, которые считаются дурными, например, убийство, воровство, ложь, насилие. Всё это считается преступлением. Таков общий взгляд на подобные вещи. До какой степени на практике эти вещи признаются моральными или аморальными? И почему они признаются дурными? Потому что национальные массы достигли известной стадии эволюции. Потому что большинство нации находится приблизительно на одной и той же ступени развития и поэтому считают эти явления злом по отношению к прогрессу. В результате, меньшинство, будучи ниже этой ступени, рассматривается как преступники. Большинство достигло высокой стадии эволюции и большинство создает законы, а те, кто не может подняться до низшей ступени большинства, именуются преступниками. Два типа преступников представляются нашему взору. Один тип — это тот, на которого мы не в состоянии произвести никакого впечатления, взывая к его чувствам добра и зла. Невежественная публика называет их закоренелыми преступниками. Но такой взгляд ошибочный и ведет к печальным результатам. Они просто незнающие, невыросшие души, детские души, младенцы в Школе Жизни, и мы не поможем им расти, если втопчем их вниз и будем продолжать обходиться с ними жестоко только потому, что они едва-едва с трудом поднялись над ступенью животного. Мы должны использовать все возможные средства, чтобы направлять и учить эти младенческие души, дисциплинировать их для лучшей жизни, не допуская, чтобы с ними обращались, как с закоренелыми преступниками только потому, что они просто "младенцы в яслях".