Чтение онлайн

Растолкав зевак, я рывком приблизился, схватил пиратика за горло и потащил к стене, в которой располагались двери лифтов. Восьмёрки в силе вполне хватало на то, чтоб не обращать на ответные потуги особого внимания. Не ослабляя захват на шее, я стал бить его затылком по кнопке вызова лифта, приговаривал:

— Что-то лифт не вызывается, наверное, кнопка запала.

Филип хрипел и пытался разжать мою хватку. Не оставляя противнику надежд, я свободной рукой пробил ему «солнышко», выбив воздух из лёгких, и швырнул на пол в себе за спину.

С моим обликом в это время происходили изменения, иллюзорные естественно. Одежда начала расходиться по швам от набухавших мускулов, кожа приобрела глубокий серный оттенок, белок глаз почернел, радужка стала красной снаружи и жёлтой внутри, на голове прорезались острые пепельные рога с кончиками цвета слоновой кости, а во рту появились небольшие клыки. Маскировкой управляла не Сири, я просто выбрал одну из личин-заготовок, «тифлинг зариэль, тело А2». Сама Сири в это время носилась по коридору и блокировала камеры, смартфоны, пожарную сигнализацию, на всякий случай. Снимать на камеру пытались многие, а вот вступаться за мажора никто не спешил, даже его дружки. Парагонов среди зевак не наблюдалось.

Филип, рыча, попытался подняться, но я от души пнул его в бочину. Прочный армейский ботинок смачно врезался в мягкое тело, заставив мажора взвыть от боли и вновь завалиться на спину. Медленно обошёл и пнул ещё раз, нога шаркнула по полу возле головы горе-абьюзера, не задев её, но заставив позорно зажмуриться и судорожно закрыть голову руками. Боится боли-то, изнеженный мальчик…

Поставив ногу ему на грудь, я победно оглядел тех, кто решился остаться в толпе зевак. Большинство смотрели на происходящее с искренним непониманием. Несколько человек взирали на меня с ненавистью, несколько со страхом. Но были и такие, которые смотрели на происходящее с презрительными ухмылками уверенных в себе альфа-хищников, получающих удовольствие от происходящего. Снимать видео никто уже не пытался, все телефоны были отключены или ушли на перезагрузку стараньями Сири.

Дверь лифта открылась, я мгновенно снял маскировку, принимая свой истинный облик и одновременно убирая ногу с груди поверженного оппонента. Из лифта выскочил толстый вахтёр в спецовке и, придерживая себя правой рукой за пояс, будто там была кобура, поспешил к нам.

— Что здесь происходит?

— Да вот, молодой человек неудачно вписался в интерьер, — пояснил я.

— Ты об этом пожалеешь, — сообщил осмелевший Филип, поднявшись на ноги и отойдя за спину охраннику.

— Уже жалею, — поморщился я, — ты меня соплями забрызгал.

— Я заставлю тебя…

Я сделал резкий шаг в его сторону, не дав договорить. Пиратик замолчал и отпрянул назад, а охранник смело закрыл его грудью. Я примирительно выставил руки.

— Иногда лучше молчать, чем говорить, — посоветовал я. — Особенно при свидетелях. Проводили бы вы его в медпункт, — это уже охраннику, — у «водников» же он один из лучших в городе.

Охранник повёл пиратика к лифту, народ стал рассасываться. Я пошёл в уборную, освежиться и привести себя в порядок. Да, как-то не так прошла экзекуция. Я полагал, что его приятели впишутся, а за меня прибегут парагоны, и мы сойдёмся в эпической схватке по старинному русскому обычаю, стенка на стенку!

Я проложил курс мимо филиповских бикс и, поравнявшись с ними от души шлёпнул по заднице мстительную фифочку:

— Ты следующая, — наклонившись к её уху доверительным шёпотом сообщил я; попка у неё оказалась приятно упругой.

В уборной было безлюдно. Рукав куртки реально оказался чем-то заляпан, или слюной или соплями, которые я с омерзением смыл. Блин, за куртку даже еще не рассчитался полностью, надо поаккуратнее быть. Подумав, я использовал ячейку заклинания и наложил на себя «доспех Агафиса». Мало ли, кто знает, как скоры мажорские семьи на расправу окажутся? Лучше перебдеть.

Изморозь и прочие эффекты заклинания, как и влажное пятно на рукаве я скрыл, замаскировав себя собой же часовой давности. Помогло отчасти — рядом со мной всё равно ощущался холодок. Зеркало, например, запотевало, если я приближался к нему слишком близко.

В коридоре народ уже разошёлся. Полагаю, на этом этаже народ в принципе тусовался специфический, так что особой огласки мои трюки не должны были получить. Значит, никакие люди в черном не приедут и не начнут стирать всем свидетелям память. В лифте на меня никто не глазел, не воротил рожу, но и руки не жал. А вот у выхода из института встретил представительский автомобиль, черного цвета, судя по виду очень тяжёлый и очень бронированный.

Возле автомобиля стоял бугай в черном костюме и с гарнитурой в ухе. При моем приближении он открыл заднюю дверь автомобиля, выпуская мужчину в сером костюме с импозантной сединой на висках. По-любому красится, не может седина так симметрично проступить. Вряд ли это был отец Филипа, скорее, какой-то представитель семьи, может дядя, а может просто начальник СБ. Оперативненько, что тут сказать, не зря заклинание на себя наложил.

Я подошёл к суровому дяде и встал напротив, засунув руки в карманы.

— Иван Васильевич?

Я кивнул.

— Полагаю, нам есть, что обсудить. Не возражаете, если я подвезу вас?

— Я-то не возражаю, колымага у вас зачётная, респект, но лидер моей пати строго-настрого запретил кататься с незнакомыми дядями. Если у вас есть вопросы, то обращайтесь непосредственно к Эдуарду Юсупову, — не ну а что? Он же сам сказал — если почувствую назревающий конфликт, то переводить стрелки на него. Вот пусть теперь и разбирается. Главное, что честь пати я сберёг.

— Уверен, что некоторые моменты мы могли бы обсудить без привлечения Эдуарда Владимировича, в частном порядке.

— Могли бы, но не будем, — улыбнулся я. — Я существо законопослушное.

В этот же момент шокер во внутреннем кармане охранника активировался и начал трещать электрическими разрядами, а телефон импозантного дяди вышел из спящего режима, нашёл в браузере похоронный марш и негромко включил его. До того, как ребята совладали со своими гаджетами, всё вернулось в норму, но радио в машине переключилось на какую-то неизвестную волну и из динамика машины чётко и внятно донеслась фраза, явно вырванная из контекста:

— … чертовщина какая-то…

— По тонкому льду ходите, молодой человек, — вздохнул дядя, усаживаясь в машину. — Честь имею.

Больше конфликтов в новом корпусе не возникло. Оставшиеся пары должны были проходить в главном корпусе, туда я и отправился, воспользовавшись исконно народным средством передвижения, троллейбусом. Самым обидным было то, что за весь инцидент мне не дали ни единицы опыта. Видимо ПО Филипа был даже ниже нулевого…

В троллейбусе я встал в свой любимый угол, подальше от остальных пассажиров, оперся спиной о вертикальный поручень и расслабленно пялился в окно, в голове звучала полузнакомая мелодия: