Чтение онлайн

А в голове одна мысль — как же все-таки замечательно мириться.

— Малыш, ты ведь не предохраняешься? — спустил меня на землю его вопрос. Как-то слишком резко. Кивнула, внутренне сжавшись. Что он дальше скажет? — Прости, я был неосторожен. Знал же, что нужна защита, но все мысли снесло к черту. Давай заедем в аптеку?

Вот с одной стороны приятно, что ты так действуешь на мужчину, от его взгляда словила мурашки по спине. С другой — а что вообще между нами, что за отношения? Он хочет семью, детей? Или просто ни к чему не обязывающий временный роман? Да, на основе влюбленности и взаимного притяжения, но какое будущее для нас он видит? Или об этом рано пока думать?

— Я уже пила таблетки не так давно. Не думаю, что полезно, — произнесла тихо, отстраняясь от него и отворачиваясь к окну. Я не могу точно утверждать, проявлялись ли от них какие-либо последствия или побочка, потому что тогда мне реально было плохо.

Дима молчал, барабаня пальцами по рулю. И? Что теперь? Если он скажет, что в случае чего есть аборт, я… я в нем сильно разочаруюсь. Нет, я не спешу стать матерью. Мне еще нужно закончить колледж, да и поработать хочется, но если вдруг… признаться честно, последнее время, я все чаще мечтаю о малыше, который был бы похож на нас обоих, я бы его очень любила и никогда бы не повторила ошибок моих родителей…

— Ну что ж… тогда домой?

Я даже дышать перестала. Поднять вопрос или нет? И страшно, и хочется расставить все точки.

— А как же последствия? — все же спросила, по-прежнему не глядя на него.

Дима взял меня за плечо и повернул к себе. Ладонями обхватил лицо и вытер щеки большими пальцами — оказывается, слезы вырвались наружу, но я даже не заметила.

— Справимся с последствиями, не бойся, все будет хорошо.

— Я не буду делать аборт, — хлюпнув носом, выдавила я.

Он прислонился лбом к моему и снова погладил скулы, подцепив губы.

— Нет, конечно, глупышка. Я же люблю тебя, не забыла? Кажется, пора напомнить…

Больше мы не рисковали заниматься этим в колледже. Я и так не могла спокойно находиться в той аудитории, моя память все время подкидывала занимательные картинки. Дима признавался вечерком, что с ним творится то же самое. Приятно слышать и одновременно возбуждающе. Едва представлю, о чем он думает на лекции… как мне учиться в такой обстановке?

Но выбора у меня не было особо. Сергей Владимирович поправлялся, но не так быстро, как хотелось. В итоге отпуск Димы подошел к концу, а профессора так и не выписали.

Поэтому ещё пару недель после мы жили в напряженном графике. Из них неделя, как началась моя очередная практика.

Дима настоял, чтобы я проходила ее в его отделении. Я с радостью согласилась. Даже если мы не можем часто быть вместе, то видеть его на работе уже счастье. А его кураторство — неоценимый опыт.

Меня сразу предупредили, чтоб не обижалась на строгость. Я не спорила и усердно давила неуместную обиду, если все-таки получала выговор. Но в основном все шло довольно гладко. Он признавался дома, что не может по-настоящему на меня злиться. Особенно в условиях недостатка времени на встречи вне работы, а я переводила для себя, как недостатка секса. Мой бедный Зарецкий.

Беременности, кстати не случилось. Цикл даже не сбился. Не знаю, что было сильнее: радость, облегчение или разочарование. А уж что там думал Дима по данному вопросу, мне и вовсе неведомо.

И все бы ничего. Мы приноровились как-то периодически возмещать пробелы, оставаясь вместе на целые выходные, и даже не выползали из постели. Иногда он оставлял меня на ночь, ссылаясь на то, что лень выбираться на мороз и ехать куда-то, но на самом деле ему просто очень нравился утренний секс. Я уже это заметила. Даже не смотря на то, что потом мы кое-как успевали к началу смены.

Но произошло кое-что еще весьма неприятное.

В отделении появилась новая медсестра. Надежда Макарская. То есть не новая, просто раньше я не была с ней знакома. В мою прошлую практику она была в отпуске, и мы не столкнулись.

Я не могу объяснить толком, какие у нас с ней сложились отношения. Она казалась весьма милым человеком. Но! В том-то и дело, что казалась. Причем всем… кроме меня.

Дима звал ее Наденька, и это неимоверно бесило. Я понимала, что они давно вместе работают, и звал он ее так задолго до моего появления, но ничего не могла поделать со своей злостью. И дело даже не в ревности. Честно! Ну, почти…

Дело в этой Наденьке. Я некоторое время, видимо, по наивности не могла понять, что не так. Потом все-таки дошло.

Эта с… странная девушка явно давно и прочно неравнодушна к моему Зарецкому. Теперь я уже точно в этом уверена. При этом она очень хитрая — знает, что Дима на дух не переносит служебные романы и даже легкий флирт. Как еще я удостоилась, не понимаю. Так вот, при нем она вся такая милая, добрая, любезная. Никогда не заподозришь ни в чем сомнительном. Что касается меня, то при нем и показывает мне нюансы работы, и рассказывает много интересного, и Дашенькой называет, и много чего еще делает, за что Дима к ней весьма расположен.

Но стоит ему исчезнуть из виду, эта Наденька включает полный игнор. Причем так ненавязчиво, что не сразу понимаешь. Мне Ольга намекнула как-то, заглянув к Диме разузнать о папе. Но поскольку он был на операции, мы поболтали несколько минут о том, о сем.

— Она и меня тихо ненавидит, — сообщила Оля, когда обсуждаемая персона вышла вон. — Понимаешь, за что, да? Но тебе нужно быть на чеку, Даш. Дима к ней слишком лоялен, потому что она никогда не допускала вольностей. Даже мои комментарии всегда списывались на болезненное воображение и… ревность.

Вот именно! В этом вся загвоздка! Я ничего не могу ему сказать, потому что боюсь показаться ревнивой стервой. Или глупым маленьким ребенком, желающим иметь игрушку в полном владении.

Я ждала. Пакости. Подставы. И дождалась. Сначала мелкой неприятности. Кто-то… разумеется, я знаю кто… подменил лекарство у меня на подносе, когда я шла делать укол и случайно оставила его без присмотра. По нелепой опять же «случайности» это заметил именно Дима. Мне было жутко стыдно, но мои оправдания он не слышал. Такой уж Зарецкий на работе — врач до мозга костей.

Потом еще несколько подобных «совпадений». Я уже реально была на нервах, не зная, чего ожидать — все новые и новые неожиданности, приведшие в итоге к серьезному разговору.

— Даша, — садись, — вызвал он меня вечером в ординаторскую перед концом рабочего дня. Видимо, специально выбрал именно день дежурства, чтобы я успела переварить информацию дома в одиночестве. — Тебе не кажется, что ты стало много совершать ошибок?

Ну вот. А ему самому это не кажется странным?

— Кажется, — ответила я, собираясь объяснить, но договорить мне не дали.