Чтение онлайн

Ясно, что это указание т. Сталина, где он даёт исторический анализ условий и намечает исторические задачи, выпавшие на долю ленинизма, относится не к одной какой-нибудь из сторон марксистско-ленинского учения, а ко всем составным частям марксизма — к экономической, политической и философской его стороне.

Ленин не только восстановил революционное марксистское учение, очистив его от оппортунизма II Интернационала, но и развил его дальше применительно к новым условиям, к условиям империализма, к условиям новых форм классовой борьбы. Ленин дал дальнейшую конкретизацию всех сторон марксистско-ленинского учения.

Необходимо рассмотреть сущность философских «позиций» II Интернационала, выяснить, как отразилось замыкание цепи между политикой буржуазии и политикой II Интернационала на философских взглядах последнего, чтобы на этой основе показать всю роль и значение, которые имела ленинской борьба с философским оппортунизмом во всех его проявлениях.

Эклектицизм, софистика, оторванность теории от практики, от революционной борьбы характерны для всей совокупности взглядов наиболее видных теоретиков II Интернационала, в том числе и для их философских взглядов, для их философской «линии».

Эта «линия» определяется в основном следующими моментами: 1) полным отрывом теории от практики, 2) разрывом экономики и политики, 3) отрывом экономической и исторической теории марксизма, этих его составных частей, от философской основы. Отсюда у наиболее видных теоретиков II Интернационала встаёт необходимость найти какое-нибудь «новое» теоретико-познавательное обоснование экономической и исторической теории марксизма. Ясно, что когда от исторической и экономической теории марксизма отрывается её философская основа, то приходится подводить под марксизм какой-нибудь другой философский фундамент. У виднейших «столпов» II Интернационала мы как раз имеем переплёт самых махрово-буржуазных точек зрения по линии философии. В этом отношении представители II Интернационала полностью плетутся в хвосте буржуазии.

Наконец момент, характерный для общей картины их философских воззрений, состоит в отказе наиболее видных теоретиков II Интернационала в той или иной форме от материалистической диалектики. В своё время это нашло ясное выражение в положении, выдвинутом «знаменитым» Бернштейном о том, что диалектика представляет собой не что иное, как ловушку на пути к подлинному познанию, что от диалектики нужно отказаться. Другие представители II Интернационала, скрытые оппортунисты, центристы и пр., выражали по существу то же, но только в более тонком, завуалированном виде.

Такова в общих чертах характеристика философской «линии» (если тут вообще можно даже употребить слово линия) II Интернационала. Что касается теоретико-познавательных основ, которые подводили под марксизм в связи с ликвидацией марксистских философских основ представители II Интернационала, то для последних характерны примерно следующие течения: официальная по существу струя — неокантианство, затем махизм, затем развивающееся за последнее время неогегельянство. Известно, что II Интернационал выдвинул довольно видных представителей неокантианского течения, которые по-разному связывали Канта с Марксом в вопросах философии, этики и т. д. Мы находим в их числе таких «теоретиков», как Бернштейн, Макс Адлер, Форлендер, Каутский, Гильфердинг и т. д.

Также сильна махистская струя (Фридрих Адлер, Отто Бауэр и др.) и наконец развивающееся за последние годы неогегельянское течение в рядах социал-демократии. Одним из видных выразителей его в настоящее время является бреславльский профессор Зигфрид Марк. Происходит чрезвычайно любопытный процесс, в котором сказывается сомкнутость цепи между политикой, теорией, идеологией буржуазии и политикой, теорией, идеологией II Интернационала. За последние годы буржуазная философия всё больше поворачивает к Гегелю, пытаясь его модернизировать, приспособить на свой лад. Фашизирующаяся буржуазная философия ставит себе на службу неогегельянство. Этот процесс, происходящий в рядах буржуазных философов, получает сейчас же свой отклик в рядах социал-фашизма. Социал-фашистские теоретики, идя на поводу у буржуазии, пытаются перейти от неокантианства к гегельянству, пытаются свои философские взгляды связать с неогегельянством.

Перейдём теперь к более подробному изложению отношения теоретиков II Интернационала к этим философским школам буржуазии. Рассмотрим сначала позицию Каутского по отношению к неокантианству.

Ленин в своей известной статье «Марксизм и ревизионизм» следующим образом характеризовал развивавшееся в рядах социал-демократии неокантианство: «В области философии, — писал он, — ревизионизм шёл в хвосте буржуазной профессорской „науки“. Профессора шли „назад к Канту“‚ — и ревизионизм тащился за неокантианцами, профессора повторяли тысячи раз сказанные поповские пошлости против философского материализма, — и ревизионисты, снисходительно улыбаясь, бормотали (слово в слово по последнему хандбуху), что материализм давно „опровергнут“; профессора третировали Гегеля, как „мёртвую собаку“, и, проповедуя сами идеализм, только в тысячу раз более мелкий и пошлый, чем гегелевский, презрительно пожимали плечами по поводу диалектики, и ревизионисты лезли за ними в болото философского опошления науки, заменяя „хитрую“ (и революционную) диалектику „простой“ (и спокойной) „эволюцией“; профессора отрабатывали своё казённое жалованье, подгоняя и идеалистические и „критические“ свои системы к господствовавшей средневековой „философии“ (т. е. к теологии)‚ — и ревизионисты пододвигались к ним, стараясь сделать религию „частным делом“ не по отношению к современному государству, а по отношению к партии передового класса. Какое действительное классовое значение имели подобные „поправки“ к Марксу, об этом не приходится говорить — дело ясно само собой»[547].

Эта уничтожающая критика, направленная против ревизионистов типа Бернштейна, против Конрада Шмидта, против Струве и др., имела прямое отношение и к центристам и к Каутскому, который в этих вопросах по существу сдавал позиции Бернштейну. Неокантианская ревизия марксизма, разоблачённая Лениным, показанная со стороны её социальных корней, теория, проповедывавшаяся социал-демократическими «философами», по существу ничем не отличалась от идеалистической реакции буржуазных неокантианцев.

Раньше профессора, выполняя честно социальный заказ буржуазии, тащили «назад к Канту». Теперь, выполняя социальный заказ капиталистов, они стремятся приспособить гегелевское учение о государстве, даже гегелевскую диалектику к потребности чернорубашечников, к оправданию террористического господства буржуазии. Раньше социал-демократические «теоретики», плетясь в хвосте этих буржуазных профессоров, «соединяли» Маркса с Кантом. Теперь современные социал-фашисты, плетясь в хвосте реакционных учёных, проповедуют неогегельянские взгляды и пытаются и их как-нибудь «соединить» с Марксом.

Позиция Каутского в вопросе об отношении к неокантианской ревизии марксизма очень хорошо вообще выражает то отношение к философским проблемам, которое господствовало в рядах социал-демократии. В своей переписке с Плехановым, когда последний выступил с очень резкой критикой Бернштейна, Каутский писал: «Во всяком случае я должен открыто заявить, что неокантианство меня смущает меньше всего. Я никогда не был силён в философии, и, хотя я и стою на точке зрения диалектического материализма, всё-таки я думаю, что экономическая историческая точка зрения Маркса и Энгельса в крайнем случае совместима с неокантианством; ведь и дарвинизм также хорошо уживается с материализмом Бюхнера, как с монизмом Геккеля и кантианством Ланге. Если бы Бернштейн полинял только в этом направлении, меня бы это ни малейшим образом не беспокоило».

Каутского, как видите, совершенно не смущает сочетание Канта с Марксом, отрыв философских основ марксизма от экономической и исторической теории марксизма. Он, правда, декларирует, что целиком стоит на точке зрения диалектического материализма, но это декларирование на деле подменяется полной сдачей своих позиций. Нужно сказать, что эту же точку зрения Каутский проводит в своём последнем труде — «Материалистическое понимание истории», который является теоретическим обобщением всей оппортунистической практики социал-демократии. В этом двухтомнике Каутский высказывается по вопросу о соотношении между различными сторонами марксизма. Он говорит:

«Признание материалистического понимания истории не должно быть предварительным условием принадлежности к социал-демократической партии. Эта партия должна предоставить каждому желающему участвовать в борьбе за освобождение пролетариата, в борьбе против всякого угнетения, эксплоатации, теоретически обосновывать это желание, как он может — материалистически, кантиански, христиански или как угодно иначе».

По существу эта точка зрения предоставляет полную свободу сочетать марксизм с религией, с Кантом, Махом и т. д. Общая позиция Каутского по вопросу об отношении к неокантианству, высказанная им в 1898 г. в переписке с Плехановым, нашла своё теоретическое выражение здесь. Возьмём ли мы его трактовку вопросов теории познания, вещи в себе, проблем этики, — везде чувствуется неокантианская точка зрения автора.