Чтение онлайн

Левое полушарие безусловно может быть названо «аутистическим», в нем господствует абстрактное мышление, синтаксические структуры, наиболее абстрактный концептуальный аппарат, это мужское, «отцовское» доминантное полушарие шизоида. (Получается, что именно шизоид является наиболее фундаментальным человеческим характером, а не «синтонный», – и поэтому якобы самый лучший, «самый человечный», – циклоид, как считает клинически ориентированная характерология, например, М. Е. Бурно.) Соответственно, можно высказать гипотезу, что правополушарный женский, материнский асемиотический психоз, маниакально-депрессивный, противопоставлен отцовскому левополушарному семиотическому психозу, paranoia acuta; при этом шизофренический психоз имеет место при нарушении функций обоих полушарий, при нарушении правильного обмена информацией между ними, что определенным образом соотносится с идеями Бейтсона о неспособности шизофреника воспринимать двойные послания и вообще метасообщения (очевидно, что для этого необходима согласованная работа обоих полушарий).

Итак, двойники, первичные объекты – всё это суть объекты, преследующие субъекта. Но за что они его преследуют? Как известно, паранойяльный бред преследования возникает как проекция недостижимого желания (по мнению психоаналитиков, идущему от Фрейда и Ференци, прежде всего гомосексуального желания [Freud 1981. Ференци 2000]). Э. Блейлер понимал бред преследования более широко. Он говорил о проекции недоступного желания [Блейлер 2000]. Получается, что поставленный так вопрос, – за что мстит преследователь? – не имеет смысла. За что может мстить проекция, галлюцинация? Однако абсурдность не тождественна бессмысленности. Представим себе, что субъекта действительно преследуют. В этом случае вопрос «За что преследователь преследует?» приобретает смысл. Мы, поставив его таким образом, на время принимаем противоположный из симметричных способов описания психоза. Мы принимаем точку зрения преследуемого, реализуя, так сказать, проект психиатрии с точки зрения сумасшедшего (отчасти в этом духе писали и думали антипсихиатристы Р. Лэйнг и Т. Сас). Преследователь мстит за причиненный ему вред.

На языке психоанализа можно сказать, что отец мстит за инцест с матерью. Но этого не достаточно. В более широком смысле преследователь преследует за то, что субъект проник в какую-то тайну, в которую нельзя проникать (инцест с матерью только частный случай такого проникновения). Во всяком случае, субъект чем-то очень важным мешает преследователю, поэтому его надо обязательно убрать. Так думает преследуемый. Он может не знать этой тайны и так никогда и не узнать, за что его преследовали, как герой романа Кафки «Процесс» Йозеф К. Здесь преследователь выступает как анонимная сила, олицетворяющая Суперэго, преследующая за универсальную экзистенциальную вину, которая есть у всякого человека. Но преследуемый также может узнать свою вину или тайну, в которую он проник, по мере преследования.

В фильме Сиднея Поллака «Три дня Кондора», который можно рассматривать в качестве парадигмального массового нарратива о преследовании, герой, филолог, работающий в ЦРУ, будучи чрезвычайно талантливым параноиком (он занимается тем, что по сопоставлению нарративных схем из бульварных детективов раскрывает реальные преступления), случайно раскрывает самую страшную тайну ЦРУ, заключающуюся в том, что внутри этой организации есть еще одна тайная организация, которая занимается виртуальной разведывательно-геополитической деятельностью. Герой, полагая, что обнаружил контр-организацию внутри ЦРУ, посылает отчет начальству. В качестве ответа начальство присылает убийц, которые отстреливают всех сотрудников отдела, в котором работает герой, кроме него самого, который в этот момент случайно вышел за бутербродами. Вернувшись в офис, он обнаруживает, что все убиты. С этого момента начинается преследование самого героя – Кондора. Его преследователь, наемный убийца, пожилой сухопарый мужчина, – это, конечно, отцовская фигура. Он не питает никакой личной неприязни к герою, он даже по-своему гордится им, когда тот ловко уходит от преследования. Он лишь выполняет функцию преследователя. Когда по ходу сюжета в преследовании отпадает нужда, он приветливо, даже с некоторой отцовской нежностью разговаривает с героем.

Что же это за тайну раскрыл герой? В чем ее психосексуальный фрейдистский смысл? ЦРУ – alma mater героя. Раскрыв его (ее) тайные знаки, он попался на удочку соблазняющего жеста. Узнать тайну матери – значит познать мать. Если мать все же подала параноику знаки, то это могут быть только сексуальные знаки, (ср. о сексуальных знаках Царевны-Несмеяны в работе [Руднев 2001a]). Но материнские знаки читать нельзя. За это Кондора карает отцовская линия ЦРУ, его старые, испытанные еще со Второй мировой войны, кадры. Однако наш герой – чистый параноик, шизофрении у него нет, то есть нет никакого депрессивного элемента. Это позволяет ему собраться с умом и силами и победить преследователей. При этом он характерным образом оказывается силен в том, что А. Сосланд называет пенетративными каналами бреда [Сосланд 2001]. В прошлом армейский связист, он ловко манипулирует с телефонной связью, чтобы его не могли засечь, а под конец относит все материалы на преследователей в газету «Нью-Йорк Таймс» – характерный жест правдолюбца-кверулянта.

Победа параноика над своей болезнью заключается, таким образом, в недопущении экстраективной интерпретации преследования; субъект не должен позволять себе убегать в психоз. Если же преследователь все-таки возникает в виде некой протогаллюцинаторной фигуры, то либо его убивают, либо с ним вступают в полюбовную сделку, то есть происходит так пугавший параноика фрейдовских времен гомосексуальный контакт. В этом смысле паранойя, понимаемая таким образом, во многом устарела, подобно истерии (см. [Руднев 2001a]). Разве сексуальные домогательства, от которых так тяжко страдали фрейдовские истерички, или перспектива стать гомосексуалистом способны сегодня внушить особый страх?

Зачем нужна эта психиатрия глазами сумасшедшего? Она может кое-что объяснить в нашей истории. Например, мрачную фигуру параноика с бредом преследователя, управлявшего нашим государством до 1953 года и от страха уничтожившего 20 миллионов человек. С точки зрения Сталина, преследования врагов советской власти – врагов народа, шпионов, врачей-убийц – имели вполне реальные контуры. Вообще же можно сказать, что наше государство прошло все три стадии развернутого шизофренического бреда. Первый период, ленинский, – паранойяльный. Ленин – параноик, но без бреда преследования. Его конек – идея отношения: все имеет отношение к нему, он всем интересуется, во все сует нос, за все в ответе, но без депрессии. С некоторой экспансией, но слабоумие является лишь под конец жизни, когда за дело берется человек, находящийся на параноидной стадии, – он, так сказать, вовремя забирает эстафету. Сталин – это параноидная стадия, с галлюцинациями и экстраекцией, со всем драматизмом, присущим тому периоду, с его героизмом и жестокостью. Брежнев – третья, парафренная стадия, – слабоумие и бред величия – «Широко шагает Азербайджан» – грудь, усыпанная орденами и золотыми звездами, виртуальное завоевание полумира и разваливающаяся на глазах вместе с бессильным и слабоумным вождем страна.

Автор выражает глубокую признательность Иосифу Зислину, Виктору Куперману и Александру Сосланду, прочитавших статью в рукописи и сделавших к ней ряд ценных замечаний, – я постарался все их учесть.

• Бейтсон 2000. Экология разума. М.

• Бинсвангер 1999. История болезни Лолы Фосс / Бытие-в-мире: Избранные статьи. М. – СПб.

• Блейлер 1993. Руководство по психиатрии. М.

• Блейлер 2001. Аффективность, внушение, паранойя. М.

• Витгенштейн 1994. О достоверности / Философские работы. Т. 1. М.

• Волков 2000. Разнообразие человеческих миров. Руководство по профилактике душевных расстройств. М.

• Гроф 1992. За пределами мозга. М.

• Кляйн и др. 2001. Развитие в психоанализе. М.

• Куперман, Зислин 2001. К структурному анализу бреда // Солнечное сплетение, 18-19.

• Лакан 1997. Инстанция буквы в бессознательном, или Судьба разума после Фрейда. М.

• Лакан 2000. Психоз и Другой // Метафизические исследования, 14.

• Лотман 1996. Внутри мыслящих миров. М.

• Лэйнг 1995. Расколотое Я. Киев.

• Малкольм 1987. Малкольм Н. Мур и Витгенштейн о значении выражения «Я знаю» // Философия. Логика. Язык. М.

• Руднев 1997. О недостоверности // Логос, 9.

• Руднев 2001. Феноменология галлюцинаций // Логос, 2 (28).

• Руднев 2001a Введение в анализ депрессии // Логос, 5/6 (32/33).

• Руднев 2001b. Бред величия: Об экстраективной идентификации // Солнечное сплетение, 18/19.

• Руднев 2002. Язык паранойи / Характеры и личностные расстройства: Патография и метапсихология. М. (в печати).

• Сосланд 2001. Что годится для бреда? // Московский психотерапевтический журнал, 1.