Чтение онлайн

В другом месте В. И. Ленин отмечал, что «положить релятивизм в основу теории познания, значит неизбежно осудить себя либо на абсолютный скептицизм, агностицизм и софистику, либо на субъективизм. Релятивизм, как основа теории познания, есть не только признание относительности наших знаний, но и отрицание какой бы то ни было объективной, независимо от человечества существующей, мерки или модели, к которой приближается наше относительное познание. С точки зрения голого релятивизма можно оправдать всякую софистику… Диалектика, — как разъяснял еще Гегель, — включает в себя момент релятивизма, отрицания, скептицизма, но не сводится к релятивизму. Материалистическая диалектика Маркса и Энгельса безусловно включает в себя релятивизм, но не сводится к нему, т. е. признает относительность всех наших знаний не в смысле отрицания объективной истины, а в смысле исторической условности пределов приближения наших знаний к этой истине» [375] .

Понятие нормы изменялось с развитием науки, поэтому нельзя дать однозначную его трактовку. Можно представить ряд существенных определений нормы, однако, ни одно из них не отражает полно противоречивость этого явления, его многогранность. Отдельные определения становятся компонентами теории нормы, соответствующей историческому уровню познания [376] . Поэтому различия в определении нормы, по-видимому, объясняются не столько путаницей понятий, сколько многозначностью подходов к объяснению объекта, противоречивостью реального феномена нормы.

Невозможно точно определить норму развивающихся живых систем, понять ее изменение в ходе эволюции вне исторического анализа, не позволяющего ограничиваться готовыми формулировками. Уместно в связи с этим вспомнить слова Ф. Энгельса, направленные против критиков К. Маркса, которые искали в «Капитале» раз и навсегда данные определения, не понимая того, что «когда вещи и их взаимные отношения рассматриваются не как постоянные, а как находящиеся в процессе изменений, то и их мысленные отражения, понятия, тоже подвержены изменению и преобразованию; их не втискивают в окостенелые определения, а рассматривают в их историческом, соответственно логическом, процессе образования» [377] .

Анализ трудностей, с которыми столкнулась современная теоретическая медицина в интерпретации нормы, показывает, что они в значительной степени связаны с логическими и гносеологическими предпосылками. В биологии и медицине все более и более осознается диалектическая природа взаимосвязей нормы и аномалий. Поэтому задача теоретического воспроизведения нормальных и аномальных процессов требует сознательного применения диалектики, поскольку она является логикой теоретического мышления нашей эпохи. Таким образом, понятие нормы является диалектическим. Оно изменяется с каждым шагом науки, обогащаясь новым содержанием, переходя в итоге к новому понятию. Важно проследить эволюцию содержания понятия нормы и степень познания противоречивых отношений нормы и аномалий. Следовательно, постепенное познание взаимодействий нормы и аномалий можно реконструировать в самом историческом развитии понятия нормы.

Эволюционная теория выявила диалектический характер взаимосвязей нормы и аномалий. Изолированность ряда отраслей медицины от эволюционной теории порождает ошибочные «статичные» определения нормы, не позволяющие видеть, как «все переходит из одного в другое, ибо развитие заведомо не есть простой, всеобщий и вечный рост, увеличение…» [378] .

Норма есть биологический оптимум живой системы, т. е. интервал ее оптимального функционирования. Этот интервал имеет подвижные границы, в рамках которых сохраняется оптимальная связь со средой, а также согласованность всех функций организма. Нормальная система — это всегда оптимально функционирующая система. С такой точки зрения даже те показатели, которые выходят за пределы среднестатистических, включаются в норму как оптимум. Нормально для человека то, что является для него оптимальным. Поэтому среднестатистическое понимание нормы должно быть дополнено биологически оптимальным.

Объектом теории патологии являются общие закономерности возникновения, течения и исхода патологических процессов. Последние по своей природе являются биологическими, это особая форма состояния живых систем. Поэтому мы рассмотрим различные стороны, аспекты и уровни этого процесса.

Болезнь может оказывать влияние на развитие живых систем в трех направлениях: а) она может быть связана с их прогрессом (расширять диапазон приспособительных свойств); б) регрессом (сужать этот диапазон) и в) «одноплоскостным» изменением (оставлять диапазон реактивно-приспособительных свойств без изменений). Приспособления в живом могут вырабатываться как через болезни, так и в рамках нормального адаптациогенеза.

Решение проблем адаптациогенеза в теории медицины требует диалектического анализа связи «человек — среда», который только и позволяет избежать крайностей в понимании этой связи.

Преодоление вульгарного социологизма в теории патологии, выражающегося в подмене биологической сущности болезни социальными факторами, якобы ее детерминирующими, или сводящего внутреннюю биологическую сущность болезни к ее социальным последствиям (нарушениям трудоспособности, работоспособности), предполагает одновременно необходимость борьбы и против вульгарного биологизма. В этом случае не учитывается социальная природа и возможности человека в борьбе с болезнями, когда биологическая адаптация человека не дополняется социальной адаптацией, когда в болезни человека видят только биологическую (видовую) основу, игнорируя социальную сущность человека.

А. А. Богомолец, говоря о единстве таких противоположных начал, как норма и патология, писал, что первая включает в себя вторую как свое внутреннее противоречие [379] , а Н. А. Семашко отмечал, что здоровье и болезнь — это понятия, диалектически находящиеся в неразрывной связи между собой. Само понятие «здоровье» имеет смысл лишь постольку, поскольку, оно предполагает противоположное состояние, отражаемое понятием «болезнь» [380] . Указанные состояния жизнедеятельности внутренне едины, каждое из них содержится в другом как момент своего собственного отрицания. Здоровье переходит в свою противоположность, т. е. в состояние болезни; болезнь предполагает здоровье. Как указывал В. И. Ленин, «условие познания всех процессов мира в их „самодвижении“, в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание их как единства противоположностей» [381] .

Простой констатации противоречий в системе недостаточно. Из совокупности противоречий необходимо выделить коренное, ведущее. Марксистская диалектика принимает за основу движения самодвижение, за основу развития — саморазвитие, не отрицая при этом состояния равновесия как одного из моментов движения. «Равновесие неотделимо от движения… Движение находится в равновесии и равновесие — в движении… Возможность временных состояний равновесия является существенным условием дифференциации материи и тем самым существенным условием жизни… В живом организме мы наблюдаем… живое единство движения и равновесия. Всякое равновесие лишь относительно и временно» [382] .

Причиной самодвижения живого являются внутренние противоречия, имманентно присущие живым системам. Воздействие среды на организм всегда опосредуется спецификой самого организма, где среда выступает лишь внешним условием самодвижения. Одним из примеров самодвижения является патогенез болезней.

Патогенез — это система «аварийной саморегуляции». При патогенезе происходит качественное превращение физиологической (нормальной) саморегуляции в саморегуляцию патологическую. Чрезмерное противопоставление «защитных реакций» патологическим не обоснованно: защитно-приспособительные процессы при определенной фазе нарастания превращаются в свою противоположность. Защитно-приспособительный процесс, выполняя функции «защиты» для одних органов и систем, выступает в функции «полома» для других. И весьма сложная задача врача заключается в том, чтобы решить вопрос, когда поддержать тот или иной процесс и когда «объявить ему войну». От этого во многом зависит искусство врачевания.

Исследование болезни требует применения диалектического метода мышления. Как и любое другое явление, болезнь внутренне противоречива и развивается в борьбе таких противоположных тенденций, как «полом» и «защита». Если одной стороной болезни является «полом», разрушение (например, тромбоз мозговых сосудов при атеросклерозе или нарушение тканей при туберкулезе), то другой — «защита», восстановление (например, кровоизлияние при атеросклерозе или воспаление при туберкулезе). «Полом» и «защита», обусловливая внутреннюю противоречивость болезни, одновременно связаны и отрицают друг друга.