Чтение онлайн

Твой страх о том, что следующей будет отброшена музыка, возникает из-за твоей западной обусловленности, потому что на Западе ценится только сексуальная музыка. Запад совершенно забыл своих великих музыкантов, которые почти прикоснулись к сверхсознанию. Но на Западе даже величайшие музыканты не смогли выйти за пределы энергий жизни и достичь энергий космоса.

Мне вспомнились две истории — обе произошли в действительности.

Одна — о человеке, который хотел, чтобы китайский император провозгласил его величайшим стрелком империи. Безусловно, он был лучшим, и император разослал по всей стране послание: любой, кто хочет участвовать в состязании, должен приехать в назначенный день в столицу. Если никто не приедет, тогда этот человек будет объявлен величайшим стрелком империи.

Отец императора умер, когда тот был ребенком. Перед смертью, поручив сына своему самому преданному слуге, отец сказал: «Позаботься о нем. Теперь ты ответственен за то, чтобы никто не захватил империю, думая, что остался всего лишь ребенок. Как только он станет совершеннолетним, немедленно объяви о его коронации». Слуга так мудро, так умело справлялся со своей задачей, что сумел сохранить империю на протяжении почти пятнадцати лет. Он был не просто слугой, он был для императора почти как отец, и он глубоко уважал его.

Этот старик-слуга сказал императору: «Погоди немного... что касается стрельбы из лука, этот человек хорошо владеет техникой, — я видел его в деле, — но он не знает, что такое совершенная стрельба. Он хороший техник; но он никогда не промахивается».

Император сказал: «Если он никогда не промахивается, если он попадает в цель сто раз из ста, тогда почему ты говоришь, что он не великий лучник?»

Старик ответил: «Я знаю одного стрелка — мне есть с чем сравнивать. Ты не знаешь... Высоко в горах живет старик, старше меня. Никто не знает, сколько ему лет, и сам он никогда их не считал, но ему определенно не меньше ста лет. Я видел, что такое настоящая стрельба, поэтому я советую твоему молодому лучнику отправиться в горы. Я дам ему рекомендательное письмо; он проведет со стариком несколько дней и полностью распростится с идеей, что он великий лучник».

Лучник не мог поверить: «Кто может быть лучше меня? Кто может лучше владеть этим искусством?»

Но император ответил: «Я не могу выполнить твою просьбу; тебе придется сделать то, о чем говорит старик. Бери письмо, отправляйся в горы — будь с этим старым лучником, понаблюдай и пойми, в чем разница между техником и настоящим мастером».

Лучник и сам был заинтригован, хотя он не мог представить, что кто-то может быть лучше и искуснее него. Он даже не мог предположить...

Много дней он потратил на то, чтобы добраться до старика, жившего высоко в горах. Тот был очень стар... его спина была сгорблена, и он не мог стоять прямо. В его маленькой пещере не было ничего, что бы говорило о занятиях стрельбой, — ни лука, ни стрел. Лучник сказал: «Вы уверены, что вы тот человек, к которому я должен был прийти?»

Старик ответил: «Я абсолютно уверен, потому что кроме меня на этой горе никто не живет. Судя по письму, я вижу, ты великий лучник. Если ты великий лучник, тогда зачем ты носишь с собой этот лук и стрелы? Они хороши для начинающих, для учеников, но не для мастеров».

Лучник сказал: «Но без стрел, без лука что я буду за лучник?»

Старик вышел из пещеры и проводил его к высокой скале, возвышающейся над долиной, — узкий хребет горы, а под ним пропасть глубиной в тысячи футов. И хотя спина старика была сгорблена и он не мог стоять прямо, он шел без дрожи, не шатаясь; он просто продвигался к самому краю скалы. Его стопы наполовину свисали над бездной, он опирался почти на одни носки; он позвал лучника: «Иди сюда!»

Лучник воскликнул: «О Боже, небольшой порыв ветра, и тебе конец, малейшая ошибка, и тебя не станет навсегда. Даже твоих останков не найдут; долина так глубока и так опасна!» Старик стоял, будто бы он был у себя дома.

Лучник попробовал, но после одного-двух шагов его одолела такая дрожь, что ему пришлось сесть. Но и это его не успокоило: он лег на камень, вцепился в скалу и сказал: «Помогите!» — старик был в пяти-шести шагах от него.

Старик сказал: «Что ты за стрелок? Если стрелок не в состоянии непоколебимо стоять на такой маленькой скале, разве он может называться стрелком? Если твои руки дрожат — люди могут не видеть, но мастера не обманешь. Поупражняйся несколько дней на этой скале, подходи к самому краю и стой там без страха, без волнения».

Стрелок сказал: «Даже пытаться опасно. Это упражнение может стать моим концом. Нет ли другого способа обучиться искусству стрельбы из лука?»

Старик сказал: «Есть другой способ...» и поднял голову — над его головой летали семь журавлей. Он взглянул на каждого из них, и все семь тут же упали на землю — один за другим, без единой стрелы.

Он сказал: «Пока твои глаза не превратились в стрелы, ты не лучник. Так что отправляйся домой и научись быть мастером. Если я буду жив, то приду сам, когда почувствую, что ты готов. Если меня не будет в живых, то смотри — вон идет мой сын. Я все ему объясню и отправлю к тебе. Если он одобрит твою работу, император может провозгласить тебя величайшим стрелком империи, не проводя состязание».

Лучник, весь дрожа, отправился домой, и, даже подойдя к самому дому, он все еще дрожал. Он никогда не думал, что человек может убить птицу одним только взглядом. Он никогда не думал, что глаза могут работать подобно стрелам — достаточно одной лишь мысли. Необходима поддержка абсолютно непоколебимого, бесстрашного сердца, и тогда одной мысли достаточно, чтобы птица упала вниз.

Он начал тренироваться. Прошло двадцать лет, и однажды пришел молодой человек. Лучник забыл о нем совершенно. Юноша сказал: «Я не вижу ни лука, ни стрел, которые видел в тот раз, когда ты приходил встретиться с моим отцом. Он умер, но оставил мне наставления. Первый вопрос для тебя: „Где твой лук и твои стрелы?“»

Мужчина мгновение помолчал и сказал: «Я уже слышал эти слова. Я помню, были времена, когда у меня были лук и стрелы. Но когда я повстречал твоего отца, я впервые понял старое китайское высказывание: „Когда лучник достигает совершенства, он выбрасывает свой лук и стрелы. Когда музыкант достигает совершенства, он забывает о своем инструменте. Он сам музыка, все его существо — музыка“. Большего я не знаю... но очень странным образом твой отец передал мне все свое учение».

Он проводил юношу на улицу, посмотрел на птицу — и птица упала вниз. Юноша сказал: «Теперь ты можешь идти с этим письмом, оставленным для тебя моим отцом, к императору».

Стрелок ответил: «Разве теперь важно, что император провозгласит меня великим стрелком? Забудь об этом. Кто будет провозглашать? У кого есть право меня оценивать? Если бы был жив твой отец... возможно, он бы имел это право, но никто другой. Ни империя, ни император не имеют к этому никакого отношения».

«Но ты сын моего мастера. И хотя он учил меня совсем немного, это немногое выросло во мне и стало великим мастерством. Старика больше нет; вместо него я касаюсь твоих ног, потому что ты его плоть и кровь. Когда будешь возвращаться назад, возьми из моего сада эти розы и положи их от меня на могилу своего отца. И хотя он не сможет услышать, скажи ему, что его учение было не напрасным. Один человек действительно стал мастером, и у него не осталось желания быть провозглашенным чемпионом империи. Все стремление исчезло, все желание исчезло. Я чувствую себя настолько наполненным и реализованным, что не могу даже представить, чтобы к моему существу можно было добавить что-то еще. И всем этим я обязан твоему отцу».

Когда музыка становится совершенной, она не исчезает — ты сам становишься музыкой. Каждый твой жест, твои глаза, твои руки, все твое существо начинает пульсировать музыкой, находящейся в гармонии с музыкой Вселенной. Не беспокойся.

Лондонский туман окутывал Темзу, когда молодой бродяга устроился на ночлег на набережной. Вдруг его разбудил голос прекрасной женщины, выходящей из своего «роллс-ройса». «Бедняга, — сказала она, — ты, должно быть, ужасно замерз и промок. Давай я отвезу тебя к себе и оставлю на ночь».