Чтение онлайн

Вся жизнь земная получила иной смысл, иную невидимую основу, ибо она для верующих -- путь для вечного блаженства. Могу ли говорить об этом своими словами, когда так совершенно выразил это св. Иоанн Златоуст.

"Представь себе состояние той жизни сколько возможно это представить, ибо к надлежащему изображению её не достанет никакого слова; только из того, что слышим, как бы из каких-нибудь загадок, мы можем получить некоторое неясное представление о ней... Там свет не помрачается: ни ночью, ни набегом облаков, не жжёт и не палит тело, потому что нет там ни ночи, ни вечера, ни холода, ни жары, ни другой какой перемены времени; иное какое-то состояние, такое, которое узнают одни достойные. Нет там старости. Всё тленное изгнано, потому что повсюду господствует нетленная слава. Посмотри на небо и перейди именно к тому, что выше небес, представь себе преобразованную всю тварь, потому что она не останется такою, но будет гораздо прекраснее и светлее. Ни в чём не будет тогда смятения и борьбы... Не нужно там бояться ни дьявола, ни демонских козней, ни геенны, ни смерти".

А теперь ты ответь на мой вопрос. Не чувствуешь ли ты, что эта "фантазия" больше соответствует твоему чувствованию непостижимости жизни и величию мироздания, чем узкое и плоское учение о "движущейся материи"? Скажи, неужели не чувствуешь ты, как это непостижимое для разума Божественное откровение охватывает всю жизнь вселенной и невольно находит отклик в твоей душе, связывая вечное начало, и в тебе заключённое, с Тем, Кто содержит силою Своею и тебя, и мир? Неужели ты не ощущаешь, как разрешаются все неразрешимые вопросы, все сомнения, как успокаивается боль встревоженной совести, как удовлетворяется неудовлетворённая земной жизнью тоска о совершенной правде и как, наконец, вся жизнь твоя получает высшее оправдание своё и высший смысл.

Неизвестный. Да, я должен признать, что это так.

Духовник. То, что я говорю тебе, переживается верующими людьми каждый момент их жизни. И всё кругом, как и в них самих, подтверждает богооткровенные истины веры. Ты скажешь: опять опыт. Да, опыт. Выслушай исповедь любого верующего человека, и ты от каждого услышишь одно и то же. Тебе станет ясно, что внутренняя жизнь его -- это совершенно особый мир. Верующие и неверующие люди только по внешнему своему виду одинаковы, на самом деле они разные существа. Может ли чувствовать неверующий человек, для которого мир -- бессмысленное, бездушное движение вещества, радостное чувство любви Божией?

"...И возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас" (Ин. 16, 22).

Как сбылись эти слова Спасителя! Какую великую, неотъемлемую радость даёт вера! "Не оставлю вас сиротами; приду к вам" (Ин. 14, 18). И воистину приходит в сердце каждого верующего человека, и воистину каждый верующий человек не чувствует своего одиночества. Это постоянное чувствование любви Божией воспламеняет и в наших сердцах любовь ко Христу, к миру как созданию Божию, к людям, ко всей жизни. Страдания земные мы переживаем как спасительную Голгофу, и жизнь для нас -- не беспорядочное чередование приятных и неприятных событий, а крестный путь, которым мы идём в вечное Царство Божие. Мы всегда имеем очи сердца нашего обращёнными в вечность, и потому всё земное само по себе не имеет для нас цены и кажется нам суетой. Всё это делает нас свободными. Ибо где Дух Господень, там и свобода. И самое главное чувство наше, совершенно недоступное неверующим людям, -- Воскресение Христа. Его можно сравнить с тем, что испытывает человек, приговорённый к смертной казни и неожиданно получивший освобождение. По-новому сияет для него небо, по-новому дышит его грудь, по-новому видит он всю окружающую жизнь. Мир во зле лежит, но мы торжествуем, потому что Христос победил мир. Жизнь -- страдание, но мы радуемся, потому что Христос воскрес и страдания больше не существует. Всё умирает, всё предаётся тлению, но мы ликуем потому, что уничтожена смерть и за преходящим тленным миром открывается вечная жизнь, новое небо, новая, преображённая земля. Вот почему: "Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим" (1 Кор. 4, 12-13). Вот почему мученики христианские шли на невероятные мучения, как на блистательный праздник, и мученические венцы были для них венцами победы.

Только мы, люди веры, знаем настоящее счастье. Только для нас по-настоящему сияет день. Только в наших сердцах живёт настоящая радость -- потому что нам только дарована свобода.

Неизвестный. И чтобы получить всё это, нужна вера?

Духовник. Да, вера, жизнь во Христе, благодать Божия -- и то, что является источником и веры, и жизни, и благодати.

Неизвестный. Я не понимаю.

Духовник. Нужна Церковь.

Неизвестный. Церковь? Вот совершенно неожиданное для меня слово. По-твоему выходит так, что без Церкви нельзя ни веровать, ни жить нравственной жизнью, ни иметь общение с Богом?

Духовник. Да.

Неизвестный. Ты должен сказать об этом подробно.

Духовник. Хорошо. В следующий раз мы будем говорить о Церкви.

Неизвестный. Ты хочешь говорить со мной о Церкви. Но знаешь ли ты, почему меня так смутили твои слова о невозможности без Церкви настоящей веры, нравственной жизни и богообщения?

Духовник. Может быть, и знаю. Но лучше скажи об этом сам.

Неизвестный. После трёх разговоров с тобой нельзя сказать, что я стал верующим человеком. Но мне показалось, что я почти подошёл к этому. Во всяком случае, я почувствовал, что мой внутренний мир и сложность окружающей жизни больше "сродни" религиозным "фантазиям", чем очень простому, но ничего не объясняющему прежнему моему мировоззрению. И вдруг ты произносишь неожиданное слово "Церковь"... И произносишь, не оправдывая так или иначе человеческие слабости, не в целях защиты своей веры, которая остаётся истинной, несмотря на существование Церкви, а в самом положительном смысле, указывая в деле веры её первенствующее значение. Я был совершенно ошеломлён твоими словами.

Духовник. Я знал, что это будет так.

Неизвестный. Знал? Значит, ты понимаешь, что в твоих словах есть нечто несообразное?

Духовник. Нет, не потому. Я знаю, что ты думаешь о Церкви то же, что думает громадное большинство неверующих людей. Но говори дальше. Я тебя слушаю.

Неизвестный. В отношении истин веры у меня были сомнения. В отношении Церкви -- таких сомнений нет. Здесь нечто совсем другое. В вопросе о Церкви нет ничего "непостижимого", и с этой стороны не может быть никаких затруднений для разума. Но зато есть и сомнения, и затруднения совсем другого порядка. Ведь я немножко знаком с историей. Вот в этих знаниях и заключается вся трудность.

Духовник. Что же именно в твоих знаниях истории тебя смущает?

Неизвестный. Чисто земной характер развития Церкви. Церковь -- это человеческая организация, ставящая себе при этом далеко не исключительно религиозные цели и отразившая на себе все обычные человеческие слабости и грехи. В жизни Церкви все изменения так легко объяснить внешними причинами, что решительно невозможно разыскать в ней что-либо "сверхъестественное". Даже такие события, как торжество христианской веры над языческой, или победа арианства над православием, а потом православия над арианством, или в новейшей истории, положим, отделение англиканской Церкви от католической и прочее, и прочее, и прочее, -- словом, каждый шаг церковной жизни обусловлен политическими, экономическими и всевозможными иными чисто внешними причинами, как и всякое вообще историческое явление.

Какое же всё это может иметь отношение к вере, нравственному совершенствованию или богообщению? Почему такая организация "необходима" для "сверхъестественных" и внутренних задач, о которых говоришь ты?

Духовник. Ты кончил?

Неизвестный. Нет. Это лишь главное. Но есть ещё. Весьма важное само по себе и косвенно подтверждающее справедливость этого главного. Вы называете Церковь единою, Святою, Соборною и Апостольской. Разве это не нелепость? Ведь церковь не имеет ни одного из этих свойств. Где эта ваша "единая Церковь", когда всем известно существование, по крайней мере, четырёх больших Церквей -- православной, католической, лютеранской и англиканской. Несколько малых -- григорианство, кальвинизм, гусизм и бесконечное количество "сект" -- также считающих себя "единой" истинной церковью. Святая? Это ещё нелепее. О какой "святости" Церкви можно говорить, хоть сколько-нибудь зная её историю и особенно современное состояние. Сколько насилия, лжи, обмана и прямых преступлений совершалось и совершается Церковью. Где же её святость? Как можно произносить это слово без насмешки и над святостью, и над Церковью. Соборная? Опять неправда. Может быть, когда-нибудь, почти в доисторические времена, и значили что-нибудь её "соборы", но, начиная с так называемой "великой эпохи" Вселенских Соборов до наших дней, Церковь -- не что иное, как прислужница мирской власти и орудие тех или иных совершенно земных целей. Апостольская? Сомнительно. Но, пожалуй, об этом говорить не будем: внешняя преемственность от апостолов, даже если бы она была, не представляется мне существенной. И вот, зная совершенно земной, "причинно обусловленный" характер истории Церкви, видя, что нет в ней ни одного из тех свойств, о которых говорят верующие люди, -- ни единства, ни святости, ни соборности, -- я всё же должен верить, что Церковь -- это всё в деле религиозной жизни. Я с полным недоумением стою перед твоими словами. И то, что начинало казаться мне почти истиной, -- снова отодвинулось куда-то далеко, покрылось туманом. Уж лучше непостижимость, с ней можно примириться, чем "ясность", которую надо "не замечать".

Духовник. Ты говоришь, что в вопросе о Церкви нет ничего непостижимого, нет никаких затруднений для разума. Здесь и заключается основное твоё заблуждение. Учение о Церкви и таинственно, и непостижимо. И слова твои свидетельствуют лишь о том, что ты не знаешь этого учения. То, что ты считаешь действительными затруднениями для себя, всё, что ты говоришь об истории Церкви и отсутствии в ней тех свойств, которые указаны в Символе веры, -- всё это также основано на твоём незнании учения о Церкви. Поэтому и мой ответ будет не тот, которого ты ждёшь. Прежде чем говорить об исторической жизни Церкви или о её единстве, святости и соборности, я постараюсь раскрыть перед тобой -- поскольку это возможно -- самую тайну учения о Церкви. И здесь, как при рассмотрении всех истин веры, ты должен приготовиться услышать многое непостижимое для разума.