Чтение онлайн

– Мы боимся, что у нее анорексия…[47]

На следующий день информация о том, что мать будущего наследника престола страдает пищевым расстройством, появилась в «Sunday Mirror». Там же, благодаря неуемной активности Уитакера, были приведены слова таинственного незнакомца {63} из штата принцессы:

– Диана перфекционист. Если, например, ее туфли отдаются в чистку, она требует, чтобы потом их ставили строго в линию около буфета. Принцесса одержима, чтобы все и вся делалось идеально[48].

Как и следовало ожидать, Букингемский дворец выступил с опровержением болезни: «Принцесса Уэльская чувствует себя великолепно и находится в хорошей форме»[49]. Также был подан иск против Робинсон, в конечном счете стоивший ей места редактора «Sunday Mirror».

На этом история не закончилась. К делу подключился известный британский журналист Найджел Демпстер. Отбросив рассуждения коллег о булимии (анорексии) и перфекционизме принцессы, Найджел поделился своим видением ситуации:

«Как сообщили мне мои источники, принцесса оказалась настолько дезориентирована свалившейся на ее плечи нагрузкой, что скорее всего ей придется обратиться за помощью к психиатрам»[50].

Дальше – больше. В начале декабря, выступая в передаче «Доброе утро, Америка», Найджел назвал Диану «демоном и монстром, которая на самом деле управляет» этим браком. Что же до Чарльза – то он «ужасно опечален тем, что пресса заставила его жениться на Диане»[51].

Самое интересное заключалось в том, что, по собственному признанию Найджела, факты для своих выводов он получил «лично от сотрудников принца Уэльского»[52].

Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. И дело здесь даже не в том, что Демпстер одним из первых осмелился изобразить любимую всеми принцессу в невыгодном свете. Все оказалось намного серьезнее. Демпстер покусился не просто на имидж Дианы – он нанес сокрушительный удар по изображению брака Уэльских, как счастливой сказки. Народ хотел верить в чудо, а теперь его лишали этой возможности. Конечно, многие журналисты выступили в защиту любимой принцессы, но что сделано, то сделано, и впервые с момента появления Дианы на британском небосклоне публика узнала, что не все так спокойно за массивными дверьми королевских резиденций.

Когда страсти улеглись, обнаружилась еще одна интересная особенность. Проблемы в семье Уэльских добавили образу всенародно любимой принцессы новые краски. Теперь вместе с ней можно было не только радоваться, но и переживать. А как показывает история, те, кто страдает, всегда вызывают большие симпатии, чем те, у кого жизнь похожа на одно сплошное удовольствие. Так уж устроен человек, что, мечтая о сказке и веря в хеппи-энд, он проявляет по-настоящему сильные эмоции лишь перед ликом трагедии.

Именно это и произошло с принцессой Уэльской. Отныне место счастливой сказки заняла драма. Глазами журналистов (путь и не всегда объективными) публика, расположившись в первых рядах, принялась наблюдать за невеселой историей одинокой женщины.

Это было интересное и захватывающее зрелище, длившееся на протяжении шестнадцати лет. Единственное, что никто – ни журналисты, ни члены королевской семьи, ни сами британцы – не мог даже представить, что в борьбе за личное счастье эта хрупкая леди сможет совершить поступки, которые перевернут жизнь многих участников этой истории.

В октябре 1986 года, во время открытия нового томографа в рентгеновском отделении больницы Святого Фомы, принцесса Уэльская познакомилась с Эндрю Мортоном. На первый взгляд это была ничем не примечательная встреча. В действительности же мимолетное знакомство на рядовой благотворительной акции с участием Дианы прочными нитями связано с одним из важнейших событий в ее жизни. Что же такого удивительного было в этом посещении больницы Святого Фомы и в мистере Мортоне, что сегодня без упоминания о нем не обходится ни одна биография принцессы Уэльской?

Будем последовательны и, прежде чем осветить ту роль, которую предстоит сыграть мистеру Мортону в жизни Дианы, попытаемся разобраться – почему принцесса Уэльская, ежедневник которой и так был переполнен заметками о бесчисленных мероприятиях и благотворительных обедах, согласилась потратить свое драгоценное время на визит в не самую крупную больницу Лондона, где происходила установка нового томографа? По крайней мере, именно такой вопрос задал себе Эндрю Мортон, когда увидел Диану в надраенных до блеска коридорах лечебного учреждения.

По профессии, как, впрочем, и по своей природе, Эндрю был журналистом, а такие люди привыкли сами искать ответы на интересующие их вопросы. Мортон отправился в больничную столовую, где разговорился с радиологом доктором Джеймсом Колтхерстом, сопровождавшим Диану во время ее визита.

Из беседы он узнал, что Диану и Джеймса связывают многолетние узы дружбы. В компании общих друзей они неоднократно проводили свободное время, отдыхая как на берегах Туманного Альбиона, так и за его пределами. Именно во время одной из таких поездок за границу – на горнолыжном курорте в Швейцарских Альпах – Диана принялась активно рассуждать о возможности выйти замуж за принца Чарльза, с которым не была еще даже близко знакома.

После заключения брака общение между Дианой и Джеймсом стало менее насыщенным, хотя они продолжали поддерживать теплые дружеские отношения, встречаясь время от времени и обсуждая последние новости. Так, Колтхерст неоднократно приезжал в Кенсингтонский дворец, а Диана в свою очередь периодически навещала его в больнице Святого Фомы. Один из таких дружеских визитов она совершила и в этот раз, решив почтить своим присутствием запуск нового томографа.

Чем больше Мортон слушал воспоминания Колтхерста, тем больше убеждался – этого доктора ему послал сам Господь. Еще бы – познакомиться с человеком, который входит в число близких друзей принцессы и имеет независимый взгляд на многие события ее жизни! И хотя Джеймс сразу дал понять, что не собирается делиться секретами своей знаменитой подруги, Эндрю уже ни на йоту не сомневался – ему, во что бы то ни стало, следует продолжать развивать отношения с мистером Колтхерстом. Теперь их частенько можно было увидеть играющими в сквош на прибольничной спортивной площадке или что-то эмоционально обсуждающими за яичницей с беконом в расположенном неподалеку итальянском ресторанчике.

Слухи о том, что журналиста и доктора частенько видят вместе, стремительно поползли по Лондону. Настал момент, когда они достигли и Кенсингтонского дворца. Настороженная этим знакомством, Диана решила навести справки по Эндрю Мортону.

В первую очередь ее интересовали два вопроса: что это за человек и какую позицию он занимает по отношению к ней. Принцессе удалось узнать, что, несмотря на внушительные габариты (рост Эндрю достигал 190 сантиметров), он предпочитает не выделяться в стае акул пера. За ним закрепилась репутация сдержанного и хитрого репортера, никогда не распространяющегося о своих намерениях и планах. Диана была поражена, узнав об инциденте, который произошел на одном из мероприятий, организованном Букингемским дворцом специально для прессы. Во время фуршета журналист Майкл Коул проявил неосторожность, рассказав о некоторых подробностях участия королевы в одной из рождественских передач. Все мило рассмеялись и переключились на другое. Все, но только не Эндрю Мортон. Он тихой сапой отправился в редакцию «Daily Star» и в кратчайшие сроки подготовил сенсационный материал. В результате Майкл Коул был вынужден подать в отставку, коря себя за излишнюю болтливость.

Теперь что касается второго вопроса – отношения Мортона к принцессе Уэльской. Ходили слухи, что Эндрю хочет написать о супруге Чарльза книгу и, собирая материал, тщательно скрывает его от посторонних глаз. В тех же статьях, что периодически появлялись в «Daily Mail» и «Daily Star», Мортон проявил себя как очень лояльный журналист, практически всегда занимающий сторону принцессы.

Именно эта лояльность и натолкнула Диану на весьма оригинальное решение. «Пусть Эндрю и в самом деле напишет обо мне книгу, – подумала она. – Только сделает это при моем непосредственном участии, хоть и за своей подписью».