Чтение онлайн

Воздух Парк-хауса наполнился ионами надвигающегося кризиса. Однажды утром Диана увидела, как прислуга и ее мать укладывают платья в чемоданы. Затем Джонни собственноручно перенес чемоданы в багажник. Когда девочка вышла на крыльцо, Фрэнсис подбежала к ней и, стараясь сдерживать слезы, прошептала:

– Не расстраивайся, я скоро вернусь11.

Фрэнсис лгала. После того, что произошло, ни о каком скором возращении не могло быть и речи. Но разве понимала это Диана? По нескольку раз в день она выходила на крыльцо и вглядывалась в опустевшие ворота Парк-хауса в надежде первой увидеть возвращение матери. Но ее мама так и не вернется. Вскоре Диана поймет, что ее обманули. Пройдут годы, а она так и не сможет простить матери эту ложь.

«Ее отъезд стал самым болезненным эпизодом в моем детстве, – призналась принцесса своей подруге Козиме Сомерсет. – Больше всего меня задел обман. От меня просто утаили тот факт, что покинули навсегда»12.

По прошествии многих лет Диана сравнит поступок своей матери с «огромной черной дырой, настолько огромной, что ее ничто не могло заполнить»13.

Фрэнсис и подумать не могла, насколько серьезным окажется воздействие ее отъезда на психологическое состояние младшей дочери.

«Как бы Диана ни старалась, на какие бы ухищрения ни шла, она так и не смогла забыть о том, что в детстве ее бросили, – замечает целительница и подруга принцессы Симона Симмонс. – В конечном счете это приведет к тому, что Диана станет искать утешения у людей, от которых на самом деле ей бы следовало держаться подальше»14.

Диана не знала, что ее мать пыталась встретиться с детьми, но ей просто не позволили этого сделать.

«Я приехала в Парк-хаус и потребовала, чтобы меня провели к детям, но дворецкий даже не пустил меня на порог, просто захлопнув передо мной дверь! – возмущалась спустя годы бывшая супруга Джонни. – Дом очень большой, поэтому, как я ни кричала, мои малютки так и не смогли меня услышать»15.

Отлученная от семьи и детей, Фрэнсис подала на развод. В тот момент мать Дианы еще не осознавала, что, приняв окончательное решение расторгнуть брак, она переступила черту. Так уж устроен высший свет Великобритании: если измена мужу рассматривается как «дурной поступок», не более того, то требование развода – как непростительная ошибка. Какие бы бури ни разгорались за массивными дверьми богатых особняков и старинных замков, главное, чтобы об этом не знала общественность. С разводом же все тайное становится явным.

Именно поэтому Джонни, который сначала был потрясен решением своей супруги [7] , быстро сменил растерянность на злость. Бывшая супруга превратилась для него в объект, который следовало наказать. А наказать женщину, как известно, можно больнее всего, лишив ее (на этот раз окончательно) права на воспитание собственных детей. На это и направил свои усилия будущий хозяин замка Элторп. «Дети должны быть переведены в местную школу в Кингс Линн, остаться у меня и больше никогда не возвращаться в Лондон к матери», – заявил он в категоричном тоне17.

Битва за детей могла превратиться в полномасштабное сражение между бывшими супругами, однако этого не произошло. Фрэнсис подкосил удар в спину, который ей нанесла ни кто-нибудь, а ее собственная мать. Без всяких зазрений совести Рут приняла сторону зятя и выступила на суде против своей дочери. С легкой руки леди Фермой Фрэнсис предстала в глазах общественности «перебежчиком»18.

На самом деле это не имело ничего общего с реальностью. Виконтесса Элторп никогда не собиралась бросать детей ради новой любви. Но разве ее в тот момент кто-то слушал!

Слушали Рут Фермой, которой Джонни всегда импонировал. Но еще больше ей нравилось, что в один прекрасный день Фрэнсис, ее дочь, станет графиней Спенсер – хозяйкой одного из крупнейших поместий в Соединенном Королевстве.

«В понимании ее матери, если бы Фрэнсис оставила Элторпа ради, например, герцога Ратленда, это было бы нормально. Но бросить наследника графа Спенсера ради какого-то Шэнда Кидда! Это было уже слишком!» – заметил друг семьи Бродерик Хэлден19.

Сама Рут считала виновником всех бед наследственность:

«Во всем, что произошло, виновата кровь Фермоев. Семья моего отца всегда относилась к перебежчикам. Они все были американскими перебежчиками. Крайне неподходящие гены!»20

Примечательно, что, когда пройдет двадцать лет и отношения между Дианой и Чарльзом начнут портиться, ее бабушка снова предаст кровь Фермоев и выступит на стороне принца Уэльского.

«Оставаясь придворной до последнего вздоха, Рут хотела, чтобы ее внучка сохранила брак. Главное было спасти королевскую семью от позора – именно так она расценивала развод наследника престола», – прокомментировал ее поведение один из Спенсеров21.

15 апреля 1969 года было публично объявлено о разводе Фрэнсис и Джонни Элторп. Согласно официальному заявлению:

«Причиной развода стала супружеская измена тридцатидвухлетней виконтессы Элторп с мистером Питером Шэндом Киддом. Супружеская измена имела место в Южном Кенсингтоне, Куинс-гейт, в апреле и мае 1967 года. Суд постановил, что леди Элторп и мистер Шэнд Кидд обязаны выплатить 3000 фунтов для покрытия расходов ее мужа. Также суд постановил, что опека над четырьмя детьми виконта и виконтессы Элторп передается супругу»22.

Самым важным в этом заявлении – как для основных участников разворачивающейся драмы, так и для их детей – было последнее утверждение. Возникает закономерный вопрос – чем руководствовался суд, когда постановил лишить мать ее собственных детей? Судья, что вел бракоразводный процесс, объяснил всё «стремлением виконта Элторпа остаться в семье и продолжить воспитание»23. На самом деле Фрэнсис боролась с системой, противостоять которой у нее не было достаточных ресурсов.

«Против леди Элторп оказались сразу несколько факторов, – считает биограф Дианы Гордон Ханикум. – Во-первых, мнение высшего света и ее матери. Во-вторых, Норфолк, где дети провели большую часть своей жизни и который считался гораздо лучшим местом для их дальнейшего воспитания, нежели Лондон. Самым же главным было происхождение Джонни. Обычно опекунство передается матери, за исключением случаев умственного расстройства, пристрастия к наркотикам и менее благородного происхождения. В том, что касается происхождения, у виконта Элторпа было явное преимущество»24.