Чтение онлайн

– Пришли.

Из-за невысокого забора выглядывал добротный дом из белого кирпича. Два выходящих на улицу окна украшали резные ставни. Мама отворила калитку. К крыльцу вела дорожка из тротуарной плитки-брусчатки. Мама звякнула связкой ключей, распахнула дверь в темное прожорливое нутро (надо же, как разыгралось воображение). Степка вошел первый, пошарил по стене и щелкнул выключателем. Коридор оказался довольно большим – гораздо больше, чем в их городской квартире. Напротив входной двери стоял массивный буфет, наверное, времен Ильи Муромца. На припавшей пылью полке лежал осколок зеркала, стояли пустые трехлитровые банки со следами ржавчины. На одной из них Степка увидел бурый отпечаток пятерни.

Слева от Степки находились две двери – одна запертая, низкая и узкая, вторая, выкрашенная в белый, тяжелая, деревянная с железным крючком снаружи. Это показалось Степану странным – словно его прадед запирался в коридоре от кого-то, кто был в доме. Степка откинул крючок и потянул на себядверь – с другой стороны она вся была исцарапана, следы когтей отчетливо виднелись и на дверной коробке. Впервые Степка ощутил, как его пробрал холодок, но тут же отогнал дурную мысль – у деда наверняка была собака, очень крупная собака, вот он и запирал ее в доме…

Позади, с протяжным скрипом, захлопнулась входная дверь.

В кухне царил полумрак – лампочка перегорела, а окно было занавешено черной рваниной, и мама попросила Степу немедленно снять тряпку.

– День еще, а мы в потемках. Я пока к соседке схожу, а ты сумки разбери, пожалуйста.

Степа подвинул табурет, сдернул это подобие занавески и заорал от неожиданности. Прижавшись к стеклу безносым лицом на него взирала… смерть. Степка отпрянул и грохнулся со стула, больно стукнувшись головой об пол. Ужас объял душу, заставил отползти в угол, и замереть, сжавшись в комок. Сейчас она подастся вперед и стекло осыпется на пол мелкой сверкающей крошкой. Смерть влетит в дом, шурша черным саваном, взмахнет косой, рассечет надвое, заходясь ледяным смехом, а потом спрячется за дверью и дождется Степкину маму… мысль о маме заставила Степку задвинуть страх на задворки сознания. Ну уж нет! Сейчас он схватит что-нибудь поувесистей и пусть только сунет к ним свои костлявые лапы! Стараясь не упускать смерть из виду, он протянул руку к стоящей тут же, в углу, кочерге, сомкнул пальцы на железной ручке. Время остановилось, застыло и Степка барахтался в нем, точно муха в бочке густого меда.

Понадобилось минуты три, показавшиеся Степке целой вечностью, чтобы он понял – смерть и не думала нападать. Глядела на него неотрывно пустыми глазницами, скалилась кривыми зубами, совсем как хэллоуинская маска Макса Фандеева…

Ну да, маска и есть!

Злясь уже на самого себя, – надо же, мастер ужасов, повелся, как первоклассник, вылез из укрытия и бросился на улицу. Сто пудов, шутник где-то рядом, ждет не дождется исхода розыгрыша! Степка сжал кулаки.

Местный Петросян оказался здоровяком, года на три старше самого Степки. Левую сторону его лица обезображивали старые ожоги.

– Ты сделал? – Спросил мальчик, подлетая к шутнику. В руке Степка сжимал маску (остряк нацепил ее на древко метлы и подставил к стеклу).

– Ну-у-у, – протянул здоровяк. – Допу-устим.

Ответа оказалось вполне достаточно – хилый Степка размахнулся и, вложив в удар всю злость, впечатал кулак в вздернутый нос. Здоровяк пошатнулся, но устоял на ногах. С левой ноздри хлынула струйка крови. Парень вытер ее тыльной стороной ладони и удивленно крякнул.

– Сломал, зараза! – Пророкотал он, и повалил Степку наземь, колошматя по чем попало.

Мальчик тщетно пытался отбиться, скинуть с себя эту мельницу рук с кулаками-кувалдами.

– Баба Оля! – Раздался где-то рядом звонкий девчачий голос. – Тут Митька дерется! – Проорав это, девчонка подлетела к Митьке и схватив его за футболку стала оттаскивать от Степана.

К тому времени Степе уже весьма перепало – бровь оказалась рассечена и половину лица залила кровь, а на скуле расцвел багровыйсиняк. Оглядев физиономию противника, Митька деловито цвыркнул слюной сквозь зубы.

– Что, выкусил?

Девчонка посмотрела на него с осуждением и протянула Степке холодную бутылку с минеральной водой. Он молча приложил бутылку к синяку и отвернулся. Было стыдно. Так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю, только чтобы девочка не видела его распухшего лица.

Баба Оля – тучная женщина с косой вокруг головы – выковыляла из-за угла и, всплеснув руками, стала бранить Митьку на чем свет стоит, а потом подошла к Степану и зацокала языком:

– Пойдем в избу, умоешься.

Степа покачал головой.

– Ну, шельма, – выругалась баба Оля на внука, – задам тебе трепку! Домой давай.

– Он первый начал, ба! – Огрызнулся парень и поплелся за бабкой.

Степка с девочкой остались вдвоем.

– Я – Аня, – сказала она таким бесстрастным тоном, словно знакомились они в совершенно обыденных обстоятельствах – никакого любопытства к причине драки, ни одного косого взгляда на его «боевые раны». Степка был ей за это благодарен. Не хотелось лишний раз вспоминать о своем унижении.

– Степан.

– Давай на колонку сходим.

Мальчик пожал плечами.

– Пойдем. – Он не хотел показываться перед мамой в таком виде – и без того вопросов не оберешься.

Аня шла рядом, она была чуть выше его, на пол головы, не больше. Пока шли к колонке, молчали. Во рту пересохло, язык присох к нёбу. Но не только потому, что Степан чувствовал себя поверженным и стеснялся этого. Аня была красивой (с карими глазами-блюдцами, густыми волосами цвета красной меди и россыпью золотых веснушек на оливковом загорелом лице), а с красивыми девчонками всегда теряешься, скукоживаешься и начинаешь нести всякую ерунду.

Смеркалось. По густому травяному коврустелился туман, окутывая нежилые дома, стоявшие отдельно от жилых, ржавая водяная колонка словно служила шлагбаумом между этими двумя мирами – брошенным, опустевшем, пропахшим стоячей водой, гнилью, мхом, поросшим на осиротевших избах и еще живым, дышащим, дряхлым, как древний старец. Степка окинул взглядом крайний дом, стараясь запомнить каждую деталь – бледную россыпь поганок у покосившегося колодца, слепые окна, заколоченные крест-накрест, наглухо забитую досками дверь. Сад за домом зарос высокой травой, крыша альтанки провалилась внутрь…

Аня схватилась за ручку колонки и стала качать воду. Степка умылся и даже утолил жажду – вода была холодной, вкусной, совсем, как родниковая.

– Спасибо. – Сказал он и умолк. Вдруг почудилось, что в квадрате заколоченного окна мелькнул силуэт.

Нет уж, больше Степка не купится!

– А-ну выходи! – Заорал он. – Я тебя вижу!

Аня побледнела.

– Ты чего? – Шепнула она, насторожившись, как пугливая лань.

– Прячется там кто-то, – насупился Степа, ткнув пальцем в окно покосившейся избы.