Чтение онлайн

В Дом литераторов. Я прохожу местами,

Где действие известного романа

Впервые завязалось. Я дышу:

Весенний воздух пьян и глух и сладок.

Вхожу я в Дом писателей, снимаю

У вешалки азартную шинель

И в зеркале случайно отражаюсь.

Я с дамами, я пьян и элегантен -

На мне скрипучий кожаный пиджак

И шаровары синие, из байки,

С лампасами - как будто генерал

Иль комиссар казачий. Но оставим!

Мы с вами в ресторане! Здесь, в прохладе,

В псевдоготическом, заманчивом уюте,

Я завсегдатай - там, там, у колонны.

Где фавна лик лукаво проступает

Из зарослей резных вакхической листвы

–  - Краснодеревщика прелестные затеи!
–

Там, у камина, в уголке укромном

Вы можете меня найти. Я знаю

Официанток всех по именам,

Я знаю жизнь и я пожить умею,

По клавишам я жизни пробежался,

По серебристым шпалам ксилофона

Как палочка отточенная прыгал,

Неся легко на экстренных пуантах

Простую жизнерадостную тучность!

Скорей расставьте колпачки салфеток!

Бликующий, ликующий парад

Приборов, вензелей, тарелок и бокалов!

Скорей несите водку, коньячок…

Чего еще там? Белого вина?

Ах, "Совиньон"? Ну что же, я не против.

А вы, Тамарочка, пожалуйста достаньте

Вот этой лососины, что смакуют,

Неряшливо салфеткой повязавшись,

За столиком соседним лироносцы.

То бишь поэты. Я их так зову.

Смешно? Не очень? Ничего, пустое.

Я в остроумии, признаться, не силен

И иногда шучу тяжеловато.

Как жизнь сама. Еще икорки,

А также балычок, маслин (конечно свежих),

Капусточки гурийской, лаваша,

Да масла шарики ребристые подайте.

Мы их, изысканных, как ракушки, жестоко

Размажем по дымящимся лепешкам -

Изделиям армянских хлебопеков..

И не забудьте тарталетки - к ним я нежен,

Такие хрупкие коробочки, шкатулки

Непрочные такие - на зубах

Податливо хрустят, внутри паштет и сыр.

Затем, наверно, суп - он, говорят, полезен.

Ну и еще чего-нибудь с грибами,

Какой-нибудь зажаренный кусок

Коровы умерщвленной - ведь жила,

Подумайте, жила она когда-то!

Как мы, вдыхала воздух ртом, ноздрями

И порами увесистого тела,

Но мало радости, должно быть, в этой жизни -

Вот разве что цветущий луг, трава там…

Да, ладно, впрочем, - вы, Тамара, нам

Под занавес шампанского достаньте.

Пусть пузырится. Я люблю его.

В нем глупость есть какая-то, невинность…

Подайте кофе по-турецки, и для дам

Побольше там пирожных разнородных.

Вот так-то, значит". Сытно отобедав,

Я спутниц оставлял своих внезапно,

Взгляд озабоченный остановив на диске

Часов настенных. Дело приближалось

К восьми. Нырял я незаметно

В довольно тесный, узкий коридорчик.

Я быстро опускался, поднимался

По лесенкам, по мелким закоулкам,

Потертые ковровые дорожки

Стремглав мелькали под упругим шагом.

Затем толкал я судорожно, тихо

В стене дубовой дверцу потайную

И в комнату большую проникал:

Все стены черным бархатом обиты,

А в середине стол огромный - здесь

Меня уже все ждали. Да, все наши.

Ведущие прозаики, поэты

И критики - довольно тесный круг.

Почти семейный. Председатель Марков

Меня приветствовал: "А, Валерьян Андреич!

Вы заставляете себя, однако, ждать.

Ну что ж, приступим. Все, я вижу, в сборе.

Евгений Алексаныч, попрошу вас

Нам освещение приличное создать".

И с хрустом свежую колоду распечатал.

Он был у нас всегда за банкомета -

Незыблемо сидел в высоком кресле,

Когда мы каждый вечер собирались

В той мрачной комнате для карточной игры.

Писатель Евтушенко вынес свечи

В тяжелых, бронзовых, зеленых шандалах,

Расставил медленно, поправил, чиркнул спичкой,

И огоньки тихонько заметались.

Свет потушили. Мягкий красный отблеск

Свечных огней поплыл по строгим лицам,

В очках у Кузнецова отразился

И потонул в глубоких зеркалах…

Да, после часто повторял я,

Что ногу потерял на фронте. Мне

Обычно верили. Смотрели с уваженьем

На иностранный, стройный мой протез.

Другие думали, что я попал под поезд,

Когда в запое был. Но вам скажу я честно,

Начистоту, без шуток, не таясь:

Я эту ногу в карты проиграл.

Играть на деньги скоро надоело,

У каждого полным-полно бумажек -

Какой здесь интерес? Так вот и стали

Придумывать мы разные затеи

Позаковыристей. А началось с ребячеств!

Один в себя плеваться позволял,

Когда проигрывал. Другой съедал бумажку.

Писатель Мальцев пил свою мочу…

Но бог азарта сумрачен и строг

И требует не штучек инфантильных.

Он настоящей жертвы жаждет. Крови!

Он любит трепет до корней волос,

Дрожанье пальцев, жуткий бледный шелест,

Холодный пот, отчаянье, злорадство,

Блеск, хохот, вопль, рыданье, скрежет, стон!

Я ногу потерял. Вы скажете: ужасно!

Чего там! Были случаи похлеще.

Фадеев жизнь свою поставил - и два раза

Выигрывал. А в третий раз не вышло.

Вот так вот и судьба. Она играет с нами!

Да, помню день, когда я проигрался,

Вот как вчера как будто это было…

Меня все окружили, утешали,

Сказали, что все сделают небольно.

Расселись по машинам с шумом, смехом

И в Переделкино веселою ватагой

Нагрянули. По кладбищу бродили.