Чтение онлайн

А он, этот агент, - приятель рыжего Бена. И они встретились как раз тогда, когда тот выносил аппарат из ворот дома. И агент сказал Бену: "Сделаем дело между собой. Я устрою так, что в конторе об этом ничего знать не будут. Внеси двойной взнос, дай сверх того десятку, выставь пару рюмочек и забирай машину. Редкий шанс; пользуйся, пока не поздно".

Ну, Бена долго упрашивать не надо было. Он выложил деньги, угостил агента и принес домой прекрасный телевизор. "По четкости изображения, - важно сказал Майк, - это самая лучшая марка".

Дику было немного стыдно за рыжего Бена: не-ужели ему не жалко людей, у которых агент отнял телевизор? Ведь они уплатили за него почти все, что причиталось, а агент пришел и забрал. И Бен воспользовался чужим добром. Разве это хорошо?

То ли Бронза угадал мысли Дика, то ли сам думал о том же, но его веснушчатое лицо залилось краской. Он исподлобья посмотрел на приятеля и сказал:

– Ты не думай, что Бен взял чужой телевизор. Он все равно был ничей. Его все равно у тех людей отняли бы.

– Это верно, - согласился Дик. И тут у него мелькнула мысль, которая его самого удивила: - Слушай. Майк, а что, если бы Бен не захотел взять телевизор и никто другой тоже не согласился бы, а?

– Кто-нибудь взял бы.

– Ну, а если бы все отказались? Если бы все сказали: "Не хотим чужой вещи, пусть останется у того, кто за нее полтора года деньги платил". Ничего бы тогда агент не сделал. Ушел бы, как пришел. Правильно я говорю?

Бронза не ответил. Ему не нравился разговор. Что это Дик в рассуждения ударился? Там телевизор ждет, а он рассуждает!

– Так пойдешь или не пойдешь?
– спросил Майк. О том, чтобы не идти, не могло быть и речи. Телевизор - все-таки телевизор. Но как с Бетси быть? Ма строго-настрого запрещает оставлять ее одну. Такая крошка, мало ли что случится!

Дик медлил с ответом, а Бронза ждать не стал.

– Тогда я пошел, - сказал он.
– Скоро передача начнется. Сегодня Джонс-Джонс выступает. Наш Бен рассказывал, что у него в оркестре на козе играют. Здорово получается!

– На козе?

– Ну да. Коза блеет вместо музыки. А еще Джонс-Джонс вместо музыки стекло в машине перемалывает. Тоже интересно получается.

О Джонс-Джонсе Дик слышал. Отец как-то читал в газете, что Джонс-Джонс использует в оркестре старый автомобильный мотор: заводит - и тот шумит. Но коза и машина для перемалывания стекла - это почище мотора!

А Майк уже надел кепку. Он уже собрался уходить.

Дик посмотрел, что делает Бетси. Та ничего не делала. Лежала, ухватив ручонкой розовую пятку, и крепко спала. Она может так спать долго - и час и два. Ей даже спокойней, когда никого в комнате нет. Он уйдет, и Бетси никто не будет мешать. Комната будет закрыта, ключ, как всегда, в условленном месте. Мать вернется, увидит, что Бетси спокойно спит, что в комнате полный порядок, - и ругаться не станет. За что же ей ругать его?..

Ругать не за что, но Дик колебался: идти или не идти. От матери все-таки может сильно нагореть. Она двадцать раз говорила, что Бетси одну оставлять нельзя.

Дик стоял в нерешительности, и неизвестно, как бы он поступил, если бы Майк вдруг не вспомнил.

– Да, забыл, - сказал он, - сегодня с утра, кроме Джонс-Джонса, еще и радиофильм передавать будут. "Есть повесить на рее!" называется, про пиратов...

Картина про пиратов решила дело. Дик взялся за шапку.

ДЕСЯТЬ МОЛОДЧИКОВ ДЕЛАЮТ МУЗЫКУ

Грины жили в том же доме, только ход к ним был с другой лестницы. Первая комната была у них в точности, как у Гордонов. Но за первой шла вторая поменьше и темная, без окна. Она считалась комнатой Бена, и Бен за нее платил, хотя бывал дома редко. А по-настоящему это была комната старшей сестры Бронзы, Мериэн. Дик побаивался ее. Она очень умная, Мериэн, - читает толстые книги и ругает Бронзу за то, что тот приносит домой комиксы. С рыжим Беном она тоже часто спорит, попрекает его чем-то и после этого ходит с заплаканными глазами. Она совсем не похожа на своих братьев. Те - круглолицые, широкоплечие, рыжие, а Мериэн - черная, худая и сутулая. Сутулая, должно быть, из-за книг. "Читай, читай больше, - сказал ей Бен при Дике.
– На книгах ты горб наживешь, а не доллары".
– "Напрасно ты думаешь, что вся жизнь в долларах", - ответила тогда Мериэн.

Из каморки, где она проводит целые дни, шороха не раздается. Но сейчас во второй комнате происходило такое, что впору было вызывать полицию. Кто-то бросал на пол посуду, и посуда разбивалась со звоном и грохотом, кто-то гремел листами жести, кто-то выл. а еще кто-то медленно, с нажимом проводил железным предметом по стеклу. Звук при этом получался такой, что волосы на голове сами собой становились дыбом и вся кожа, будто от сильного холода, покрывалась пупырышками.

Дик растерянно посмотрел на Майка.

Бронза сначала тоже растерялся, подошел к дверям, осторожно, с опаской, просунул голову во вторую комнату и тут же, не оборачиваясь, поманил приятеля пальцем:

– Давай скорей, концерт идет, Джонс-Джонс выступает.

Мальчики боком протиснулись в дверь. Перед телевизором сидели миссис Грин, Мериэн, Бен и глухая бабушка. Мериэн показала мальчикам на свободный стул. Они уселись вдвоем.

Бронза не. соврал, расхваливая телевизор. Он работал отлично. Подумать только: где-то, за много миль отсюда, Джонс-Джонс и его молодчики вытворяли бог знает что, а красивый полированный ящик улавливал это на маленький стеклянный экран и передавал все звуки, какие только молодчики Джонс-Джонса извлекали из разного хлама.

Хлама было много, а молодчиков всего десять. И им приходилось нелегко трудились изо всех сил.

Один волочил взад-вперед кусок водопроводной трубы по волнистой цинковой стиральной доске, другой в это время колотил стамеской по лопате, третий нажимал на автомобильный гудок, четвертый вертел трещотку... И вдруг они бросали все это и пускали в ход другое - кто мятую кастрюльку, кто садовую лейку, кто пилу. Интереснее всего действовали двое - тот, который с машинкой, и другой - с бумажными пакетами. Машинка напоминала мясорубку. Только вместо мяса в нее закладывалось нарезанное на полосы оконное стекло. Машинист действовал с толком: он перемалывал стекло только тогда, когда Джонс-Джонс, одетый в кожаную безрукавку и клетчатую рубашку с закатанными рукавами, давал знак. Тот, у которого были пакеты, стоял рядом с машинистом и тоже старался не отставать, тоже следил за вожаком. Он надувал пакет и ждал: мотнет в его сторону Джонс-Джонс головой - он стукал себя по лбу пакетом, потом надувал новый и ждал...

Дисциплина в команде Джонс-Джонса была хорошая: все сообща подвывали, сообща хрюкали, сообща издавали такие звуки, будто рыгали после еды. Иногда это выходило смешно, и Дик с Майком покатывались от хохота, а иногда скучно, и хотелось уши заткнуть. Козу почему-то не показали.

Когда наступил перерыв и Бронза включил лампочку под потолком, Мериэн встала, зябко повела плечами:

– Безобразники! Хулиганы!.. Разве это музыка?..

– Но-но, - обиделся Бен за оркестрантов.
– Музыка не музыка, а Джонс-Джонс деньги лопатой гребет. Значит, человек дело делает.