Чтение онлайн

МАТИЛЬДА. Где же гости?

ЭУСЕБЬО. По усадьбе ходят, с ними сеньор Ролдан.

МАТИЛЬДА. В такой час?

ЭУСЕБЬО. Теперь ясно – луна. А вот попозже, если верить моей ноге, придут сюда. Дождик будет.

МАТИЛЬДА. У вас в ноге барометр?

ЭУСЕБЬО. Ревматизм у меня. Только это отец мне и оставил в наследство.

МАТИЛЬДА (пересчитывает свечи). Двадцать три, двадцать четыре… двадцать пять. (Вздыхает.) Двадцать пять лет! Полный год прошел, а как будто вчера… Настоящий был волчонок. А теперь… Видели, как он хорошо в смокинге? Словно всю жизнь носил!

ЭУСЕБЬО. Уж это от природы. Ну как, все хорошо?

МАТИЛЬДА. Превосходно! Все мне сегодня по вкусу, кроме наших дорогих гостей.

ЭУСЕБЬО. Вы уж потерпите, сеньора. Какие ни на есть, все-таки родственники.

МАТИЛЬДА. Дальние, конечно, но Ролданы! Вечно эта гнилая ветвь лезет к нам в дом!.. (Смотрит на столик, где стоит серебряное ведерко.) Что такое? Кто выпил две бутылки шампанского?

ЭУСЕБЬО. Я так думаю, наш молодой сеньор.

МАТИЛЬДА. Пабло? Он не пьет! Один выпил две бутылки?

ЭУСЕБЬО. С братцем, с Хулио. Недавно тут были. Очень они веселились – смеялись все, обнимались.

МАТИЛЬДА. Пабло никогда не пил. Это может ему повредить.

ЭУСЕБЬО. Не волнуйтесь, сеньора. У него голова на месте.

МАТИЛЬДА. Не уверена. С тех пор, как приехал этот Хулио, слишком много они обнимаются. Слишком много времени проводят вместе. Неспроста это и не к добру.

ЭУСЕБЬО. Что поделаешь, молодость!

ТЕТЯ АНХЕЛИНА выносит поднос.

Еще что прикажете, сеньора?

 

ТЕТЯ МАТИЛЬДА качает головой. ЭУСЕБЬО выходит в сад.

ТЕТЯ МАТИЛЬДА озабоченно разглядывает пустые бутылки,

убирает их. ТЕТЯ АНХЕЛИНА ставит поднос на стол, маши-

нально расставляет бокалы и тарелки для закуски. Видно,

что она озабочена еще больше, чем ее сестра. И причина

ее тревоги серьезней. Отвечает рассеянно, словно эхо,

не слушая вопросов.

МАТИЛЬДА. Первый праздник в его жизни! Как в старое время, когда нас вывозили на первый бал. Ты поставила пирог в духовку?

АНХЕЛИНА. Да, Матильда, он в духовке.

МАТИЛЬДА. Надеюсь, ты ее не закрыла?

АНХЕЛИНА. Да, Матильда, я закрыла.

МАТИЛЬДА. Закрыла? Да он там сгорит!

АНХЕЛИНА. Да, Матильда, он сгорит.

МАТИЛЬДА. Анхелина! Что с тобой? Ты заснула или оглохла, не дай Бог?

АНХЕЛИНА. Да, Матильда. Не дай Бог!

МАТИЛЬДА (в ужасе смотрит на нее). Анхелина!..

АНХЕЛИНА не двигается, глядя вдаль.

(Решительно подходит к ней, встряхивает ее за плечи.) Очнись! Нельзя ли узнать, что с тобой происходит?

АНХЕЛИНА. Пусти!

МАТИЛЬДА. Не пущу! Посмотри мне в глаза и отвечай. Что происходит?

АНХЕЛИНА. Пусти ты, Господи! (Вырывается, бежит к креслу, рыдает, закрыв лицо руками.)

МАТИЛЬДА (испуганно подходит к ней, говорит гораздо мягче). Значит, что-то серьезное… С кем же? (Опускается на колени у кресла.) Ради Бога, не пугай меня. Говори!

АНХЕЛИНА. Я поклялась, что никому не скажу… Но я не могу молчать… Не могу я… Марга от нас уходит!

МАТИЛЬДА. Марга уходит? Почему?

АНХЕЛИНА. Не знаю. Я к ней пошла – думала, там никого нет, а она укладывает вещи и плачет.

МАТИЛЬДА. И ничего не объяснила?

АНХЕЛИНА. Нет. Только сказала: «Так будет лучше для Пабло». И взяла с меня клятву, что никто не узнает, пока она не будет далеко. Надо что-нибудь сделать, Матильда! Нельзя ее отпускать!

МАТИЛЬДА (поднимается, говорит медленно). Так. Кажется, я начинаю многое понимать.

АНХЕЛИНА. Ты раньше замечала?

МАТИЛЬДА. Вот уже несколько месяцев она не та… Бледная, грустная… Глаза стали еще больше.

АНХЕЛИНА. Она заболела?

МАТИЛЬДА. Помнишь, она за завтраком потеряла сознание?

АНХЕЛИНА. Это ведь сразу прошло. Просто обморок.

МАТИЛЬДА. Это с ней не в первый раз. И плачет она тоже не в первый раз. Когда с молодой девицей творятся подобные вещи, тут не болезнь, тут дело посерьезнее.

АНХЕЛИНА (внезапно поняла, вскочила). Нет!

МАТИЛЬДА. Да, Анхелина, да! И хуже всего, что ее винить нельзя. Винить следует нас. Мы должны были подумать вовремя…

АНХЕЛИНА. Помнишь, сеньор Ролдан сказал: «У вас тут бочка с порохом, а вы подносите к ней спичку!» Кого же теперь винить – бочку или спичку?

МАТИЛЬДА. Вот! Это хуже всего. Неужели в проклятой нашей жизни правы оказываются Ролданы?

За сценой – песни и смех.

Появляются ПАБЛО и ХУЛИО.

АНХЕЛИНА. Вот они! Что нам делать, сестрица?

МАТИЛЬДА. Пока что перетерпеть этот благословенный ужин. Только скажи Марге, чтобы не уходила без моего разрешения. И еще – пусть сойдет к ужину, чего бы это ей ни стоило.

 

АНХЕЛИНА поднимается по лестнице.

Ну, пойду посмотрю, как там этот проклятый пирог. Если печка так же накалилась, как моя душа, вряд ли его можно будет есть!.. (Выходит.)

Из холла выходят ПАБЛО и ХУЛИО, под руку, словно поддерживая друг друга. ПАБЛО растрепан, галстук у него висит. Несомненно, он сильно навеселе. Но трудно сказать, действительно ли он в таком радушно-пьяном настроении или притворяется. ХУЛИО умеет пить, и видно, что у него показное веселье, что это ловушка. В руках у него папка с бумагами. Оба поют и сильно жестикулируют.

 

ПАБЛО (хохочет, хлопает Хулио по спине). Хулио, ты велик! Подумать только – жил я, жил и не знал, что такое истинный друг! Обнимемся! (Обнимает Хулио.)

ХУЛИО. Спасибо, Пабло! Я был уверен, что мы станем друзьями.

ПАБЛО. Эти женщины мешают нам, вечно они подкапываются, хнычут, ноют!.. Мужчины не хнычут. Мужчины пьют. А устанут пить – тогда поют. А устанут петь – тогда снова пьют. Женщина – животное чувствительное. Мужчина – животное разумное. Обнимемся?