Чтение онлайн

Чем дальше, тем больше седых волос красовалось в шевелюрах «принцев». Они были уже не столь прекрасными, как обещала волшебная энциклопедия, зато богатыми и титулованными. За несколько страниц до конца попалось еще одно знакомое лицо с мягкими чертами. Лукас Кавендиш, престарелый лев, вкрадчиво поглядывал на меня умными глазами. Странное что-то. Наверное, «сбой в программе». Я ведь с его супругой общалась пару недель назад, с чего бы тому считаться холостяком?

– Джулс, ты же хотела Рождество?! – вдруг ворчливо выкрикнул из столовой Артур.

Вид он имел голодный – не удивлюсь, если хлебной крохи с утра во рту не держал с этими совещаниями.

– Да-да, я… Минутку! – смущенно заулыбалась миссис Абрамс и понеслась доставать мясо из духовки. – Ани…

– Я помогу.

Пока поднималась с ковра, окинула взором столпившихся в гостиной магов. Миротворцы не спешили покидать Пункт Связи и с хищным видом ожидали приглашения за стол. Надеюсь, тетя Джен припасла много, очень много еды…

– Почему вы не выдали меня крестному? – я легонько, будто случайно задела Карпова локтем, протискиваясь через миротворцев в сторону кухни.

– А должен был? – он ехидно прищурился, и у меня, наконец, отлегло от сердца. – Я большой мальчик, мисс Дэлориан. И в состоянии сам разобраться с… с этой проблемой.

– Тогда, может, все-таки вернете мне палочку? Я передумала.

– А вы обещаете не сбегать?

– Куда же я от вас… – начала я, но осеклась, понимая, что болтаю лишнее.

– Отдам, когда буду уходить. Без палочки у вас меньше шансов попасть в неприятности.

С этим трудно было спорить, и я горестно выдохнула. Придется оставить игрушечный жезл в заложниках.

Пока, обжигая пальцы, разрезала запеченную утку, я все думала про этих принцев. Не ожидала, что усталый аристократ – настолько завидный холостяк. Хотя могла и догадаться: вокруг Дорохова вечно вьются стайки старшекурсниц-«зазнаек». Значит, дело не столько в привлекательности парня, сколько в его «бесценной» крови…

В «Энциклопедии» упоминалось, что мать Елисея звали Маргарет Честер. Могла ли она передать ему часть фамильного дара, на который намекала Лукреция? Если да, то почему я до сих пор жива и невредима?

Значит, он ошибся.

В конце концов, чтобы проливать кровь на супружеском ложе, нужно, как минимум, быть замужем. А у меня даже личной жизни нет. И вряд ли появится в ближайшие часы. Я украдкой глянула на изможденного долгой командировкой и ранами Карпова. Нет, точно не появится.

И едва ли меня кто-то насильно свяжет брачными узами до полуночи. Поначалу было опасение, что крестный заключит помолвку с безвестным магом, чтобы получше меня спрятать в какой-нибудь глуши. Я даже план на такой случай придумала. Из двух пунктов: немедленно овдоветь и, сразу после этого, окончательно осиротеть. Наверное, было что-то недоброе и многообещающее в моих глазах… Потому что о браке Артур так ни разу и не заикнулся.

***

Праздновать с миротворцами оказалось весело. Это только на собраниях они выглядели суровыми, скупыми на эмоции магами. Но за столом не утихал искренний смех.

Джен шепотом рассказывала мне, кто есть кто, но довольно быстро эта информация вываливалась из головы. Не то, чтобы это казалось мне неважным… Просто сейчас все мысли были заняты мужчиной, сидящим напротив и с задумчивой улыбкой вертящим в пальцах бокал.

За последние минут тридцать – крестный как раз покинул Пункт Связи, чтобы осчастливить своей речью учеников Академии, – я раз пять столкнулась с черными глазами. Демон их больше не отводил. Рассматривал совершенно нагло, задерживаясь взглядом то на сережках, то на губах, то на волосах. А то и вовсе бессовестно скользил глазами по атласному корсажу. Словом, мне кусок в горло не лез. И к полуночи, несмотря на обилие угощений, я осталась такой же голодной.

– Вы почти ничего не съели, – не преминул отметить Карпов, когда гости начали покидать Пункт связи, а Джулия с Мелиссой загремели пустой посудой на кухне.

Я сбежала из столовой к окну гостиной, подальше от изучающих черных глаз, но они и тут меня обнаружили. И теперь стояли позади, совсем близко, в комплекте со всем демоническим телом, подточенным гарпиями.

– Аппетит пропал, – пробормотала, старательно разглядывая сугробы за окном. Они искрились серебром под уличными фонарями и создавали какой-то торжественный, величественный вид.

– И как, сильно жалеете, что пропустили рождественский бал и не уделили внимание юному лорду Кавендишу? – с язвительными нотками проворчал профессор.

– Спятили? – я посмотрела на мужчину, как на умалишенного. – Первое хорошее Рождество за много лет. Я впервые почувствовала себя… не знаю, как объяснить… будто бы дома. Будто бы с семьей.

– Да, понимаю, – кивнул Карпов.

И он понимал, я не сомневалась.

Мы стояли и молча смотрели в окно. На улице кружила вьюга, заметая снегом унылый пейзаж. Все становилось белым, фантастическим, не похожим на настоящее. Иногда для чуда не нужна волшебная палочка.

– Я рада, что вы остались, – просто сказала я.

Камин окончательно потух, в гостиной стало прохладно. Я обернулась, поежилась и стала искать глазами плед. Карпов подошел поближе и провел теплой ладонью по плечу. Я почти сразу согрелась.

– Вы совсем озябли. Идите под одеяло. – Его рука остановилась над локтем, Андрей не спешил ее убирать. Склонился к моему лицу, зарылся носом в волосы и в самое ухо прошептал: – С Рождеством, маленькая пигалица.

А потом легко, еле заметно прикоснулся губами к щеке. Так невесомо… Словно дуновение ветра или порхание бабочки. Но внутри взорвался целый фейерверк.

Не поднимая глаз, Карпов развернулся, сделал несколько быстрых шагов в сторону коридора и растворился в телепортирующем вихре.

«Вот черт!» – такой была моя первая мысль. И вторая. И третья. Потому что…

Вот черт!

***

Совершенно закоченев, я стояла посреди гостиной и не могла сделать ни шагу. Суета в доме стихла, миссис Абрамс давно убрала со столов и отправилась отдыхать. Тишина зимней ночи была столь прозрачной, что любой шорох воспринимался как громкий треск. И только мысли в моей голове звенели безумными скоморошьими бубенцами.

Странно. Из всего, что происходило в эти месяцы между мной и Демоном, именно этот невесомый прощальный поцелуй – осознанный и будто сам собой разумеющийся, привычный, – окончательно выбил из колеи. И подвел жирную черту под всеми размышлениями и сомнениями.

Меня кидало от ревности к ненависти, от легкомысленной влюбленности к раздражению, от гнева к страстному желанию… Но все время над первобытными эмоциями нависало главное чувство – большое и крепкое. Глупо было отрицать его присутствие.