Чтение онлайн

Брахт выругался. Каландрилл вздохнул и пробормотал:

— Десять дней назад! Дера, как он далеко впереди!

— Зато он сказал, как его зовут, — примирительно сказал Очен. — Джабу Орати Макузен.

— Какой нам от этого прок? — отмахнулся Каландрилл.

Очен слабо улыбнулся:

— Все-таки что-то. Теперь мы знаем, к какому клану он принадлежит.

— Как нам это может помочь? — спросил Брахт.

Чазали угрюмо пояснил:

— Ежели попытается он влиться в армию Памур-тенга ему для начала придётся объяснить, как он там оказался и почему не остался в форте. Если ему это удастся, то он будет вынужден продолжать свою игру, и тогда его припишут к колонне рода Орати.

— Ахрд, уж не думаешь ли ты, что он выступит вперёд, когда мы назовём его имя? — пробормотал Брахт, медленно покачав головой. — Или что весь род его будет стоять навытяжку перед Ценнайрой, пока она будет осматривать их одного за другим?

Чазали не обиделся горькому юмору кернийца, а только пожал плечами и бессильно развёл руками.

— Мы можем догнать колонну, — заявил он. — Хотя бы это. Затем я поговорю с киривашеном Орати, а он хорошо знает своих людей.

— К тому времени Рхыфамун уже переселится в другое тело, — сказал Каландрилл, — или вообще не подойдёт к войскам.

— Ему надо войти в Анвар-тенг, чтобы приблизиться к воротам, — спокойно произнёс Очен. — Или ехать прямо к Боррхун-Маджу.

— А Анвар-тенг пока сопротивляется, — добавил Чазали. — И до Боррхун-Маджа очень далеко.

— Но Рхыфамун на десять дней впереди нас, — вставил Брахт. — К тому же нас ждёт ещё немало неприятностей в пути. И он запросто может поменять обличье.

Путешественники замолчали, размышляя о поджидавших их впереди трудностях. Как ни стараются, они словно приговорены гнаться за колдуном до тех пор, пока он не достигнет цели и не пробудит Фарна. Все сейчас думали об одном и том же. Наконец молчание нарушил Очен.

— И все же мы скачем вперёд, правда ведь? — спросил он. — А когда доберёмся до Анвар-тенга, вазирь-нарумасу помогут нам.

Все посмотрели на него, и Брахт отрубил:

— Конечно, мы скачем вперёд. Что ещё нам остаётся?

По тону кернийца можно было понять, что он считает вопрос колдуна излишним, глупым. Каландрилл рассмеялся.

— Дера, мы видели лишь небольшую часть мира, — заявил он. — Не оставим же мы Джессеринскую равнину, не познакомившись с ней поближе!

— И с Боррхун-Маджем, — добавил Брахт.

— И с тем, что лежит за ним, — вставила Катя.

— И не забудь про Вану, — уже ухмыляясь, сказал керниец. — Кстати, у меня там дельце к твоему отцу.

Катя широко улыбнулась, её серые глаза лучились смехом.

— Но только после того, как мы доставим туда «Заветную книгу», — нарочито серьёзно сказала она.

— Ну да, конечно, — в тон ответил Брахт. — Сначала разберёмся с этой мелочью, а потом…

Чазали наблюдал за ними прищуренными глазами, словно начал сомневаться в их способности здраво мыслить, и Каландрилл рассмеялся. Ценнайра, сидевшая напротив, задумчиво переводила взгляд с одного на другого. Постепенно и она заулыбалась: их юмор, их смех были заразительны.

— Выступаем на рассвете, — объявил Чазали, и в его рыжеватых глазах промелькнуло сомнение: он уже и не надеялся понять чужеземцев.

— Кстати, сегодня вечером у нас есть дело, — сказал Очен, поворачиваясь к Ценнайре. — Будь готова.

Смех её оборвался, она помрачнела и тихо произнесла:

— Как пожелаешь.

Покои их располагались на верхнем этаже постоялого двора. Чем знатнее гость, тем выше получал он комнату, пояснил Очен. Из узких окошек открывался вид на крыши Ахгра-те. Широкие кровати стояли на богатых коврах. Спальни были большими, но, когда все собрались в комнате Ценнайры, там стало не развернуться. Очен подробно объяснил ей, что сказать Аномиусу, а что утаить.

Ценнайра кивнула, и Катя вытащила из-под рубашки зеркало и передала ей. Кандийка очень осторожно, даже боязливо вытащила его из мешочка и облизала губы. В глазах Ценнайры на мгновение вспыхнул страх, и Каландрилл осторожно коснулся её плеча.

Очен сказал:

— После того как я произнесу заклятие, приступай.

Она опять кивнула, и колдун жестом попросил всех собраться вместе. Подняв руки, он речитативом пропел архаические заклятия. В комнате запахло миндалём, четыре фигуры задрожали в воздухе и пропали.

Очен сказал из ниоткуда:

— Все храним молчание. Ценнайра, вызывай его.

Собравшись с духом, она произнесла магическую формулу. Поверхность зеркала зарябила разноцветьем, и в комнате запахло сладким миндалём. Постепенно запах развеялся, а калейдоскоп цветов превратился в отталкивающее лицо Аномиуса.

— Ты не балуешь меня вниманием, женщина.

Голос его был слабым, но слова слышались чётко. Заглянув через плечо Ценнайры, Каландрилл даже поморщился: Аномиус отнюдь не похорошел и, по всей видимости, нисколько не подобрел.

— У меня не было возможности, — оправдывалась она.

Он неодобрительно хмыкнул и потребовал:

— Рассказывай, как ты радеешь о моих делах.

— Неплохо, мне кажется. Мы в городе Ахгра-те и направляемся на север за Рхыфамуном.

— Вы близко к нему?

— Он на некотором расстоянии от нас, но мы надеемся догнать его.

— Когда?

— Я не могу быть уверена. Мы скачем к Боррхун-Маджу. Они считают, что он направляется туда. К тому же теперь мы знаем его имя.

— Это немного.

— Верно, но хоть что-то. Что мне делать?

— Гм… Они тебе ещё доверяют? Ничего не заподозрили?

— Нет, они доверяют мне и считают меня одной из них.

— Отлично. А Каландрилл с Брахтом, удалось ли тебе завоевать благосклонность кого-нибудь из них?

Ценнайра едва не покраснела — не зря она боялась, что может выдать себя. Лишь большим усилием воли ей удалось не выдать своих чувств, и она ровным голосом ответила:

— Удалось. Мне кажется, Каландрилл заинтересовался мною.

— Прекрасно. А как джессериты?

— Они помогают нам. Я уже рассказывала тебе, что они считают Каландрилла героем, потому что он уничтожил создания Рхыфамуна в форте Кесс-Имбруна. Они по-прежнему считают, что мы направляемся в Вану.

— Это хорошо.

— Большего я сделать не могу. Разве что бросить их и скакать одной. Хочешь ли ты, чтобы я так поступила?

— Нет, путешествуй с ними, это очень важно. Я уверен, что только они могут отобрать «Заветную книгу» у Рхыфамуна. Ты должна при этом присутствовать и держать зеркало наготове.