Чтение онлайн

Девочка так любила пробираться на задний двор дворца, где будто существовал совсем иной мир. Там были другие дети, почему-то большеглазые и иногда со впалыми щеками, в совсем другой одежде, не такой, какая была у Хадаан, говорили они плохо, но зато знали столько интересных игр... Тогда малышку не интересовали взрослые, в отличие от тех же кур или псов, они не имели для неё никакой важности. Пятилетняя, она играла вместе с детьми из другого, непонятного мира, учила их лучше говорить, рисовать. Ей было так хорошо и свободно...

А потом всё закончилось. Просто выловили как нашкодившего котёнка и за шкирку притащили к Шраму. Каана тогда извинялась, а Хадаан не понимала, что владычица извиняется за свою неспособность родить сына. Она гладила девочку по голове, через боль рассказывая, как интересно на охоте, как весело драться с мальчишками и побеждать их, сколько нового там, за стеной, в мире, о котором Хадаан почти ничего не знала. Она совсем не понимала, к чему ведёт её мама, пока не был озвучен приговор: хейреми возможно и не родится, а значит, роль наследника возлагается на Хадаан, и требования к ней соответствующие.

Но каана не соврала, она никогда не врала дочери, меч в руке девочки так красиво лежал, учителя рассказывали невероятные истории, которые она вмиг запоминала, а за пределами дворца было столько всего...

Эти люди тоже были одеты иначе - у них не было таких же мехов, как у принцессы, они не носили красивые вышитые сапоги, они были другого телосложения, будто бы в них было мало влаги - худые, как быстро разобралась Хадаан. Они иногда даже были голодными, и она, наблюдая за ними с высоты своего коня, совсем не понимала - как же так? Удивлённо смотрела на отца, а он лишь гладил её по голове, посмеиваясь. Но почему у них нет всего того, что есть у Хадаан? Они ведь точно такие же — две руки, две ноги, голова...

Потом она уже знала, что тот год был засушливыми и неурожайным, степняки, подгоняемые голодом, обкрадывали окраинные селения каганата, и жители были вынуждены бежать ближе к столице, в поисках крова, защиты и справедливости. И тогда жена каана приказала строить дома для обделённых, где бы их кормили и давали им ночлег, чтобы не было в каганате бедности и несчастий.

«Святая», - так о ней говорил народ, а потому никто не смел настаивать на появлении наследника-мальчика.

— Сколько вам было лет? — спросил Самор, а Хадаан поняла, что несколько увлеклась рассказом.

— Пять?.. Где-то так, и всё это свалилось на меня огромной кучей. А потом, когда погиб каан… Вспомните как умер ваш отец. Вы ведь наверняка подумали, что вам сильно не хватает знаний и опыта, я права? И вы ведь тоже не бессмертный, уж извините, и никто не знает, что ждёт в будущем. Вы действительно хотите обречь своего сына на те же страдания, что испытывали вы, когда власть перешла к вам? Этот страх, непонимание, люди, которым вы не можете доверять…

— А как пережили смерть отца вы? — перевёл разговор император, и Хадаан внутри вздрогнула, при этом внешне оставаясь совершенно спокойной, лишь машинально погладила шрам на шее.

— Мне было тяжело, но я быстро взяла всё в свои руки, отодвинув даже дядю. Меня готовили, и готовили хорошо. Да и не сравнивайте, мне было только пятнадцать, до этого в родах умерла моя мать, ко всему прочему формировался заговор. Явно другие условия, не находите?

— Мне было около двадцати пяти, и я был в панике, — признался Самор, проникшись к бойхайке ещё большим уважением.

— А откуда шрам на шее? — напомнил о себе Амадей, и девушка вновь машинально коснулась следа, спрятанного под волосами.

— Я не должна лгать, а потому не буду рассказывать…

— Тебя кто-то обидел? — неожиданно разозлился принц, но ответила ему вовсе не Хадаан.

— Великую хо-каану никто не мочь обидеть, — Сафмет подошёл совсем неслышно, грубо влезая в разговор. — Владычица, донесение из каганата.

— Озвучь, — памятуя приказ госпожи, кай говорил на языке империи:

— Второй сын хо-каана Чирхая покинул столицу и намерен приехать в Раванну к вашему дню рождения. С самого отъезда госпожи, он быть взвинчен и зол...

— Это тот, что хитрый змей? — припомнил император, и девушка кивнула.

— Не нравится мне это… С ним кто-то ещё?

— Нет. Он обойти приказ Чирхая и взять только своих людей.

— Странно…

— Когда-то я говорил вам, что взгляд Хасара горяч, а сам он заботлив, — хмыкнул Сафмет.

— Что?! — возмутился Амадей, поняв намёк. — Что за Хасар?

— Второй сын дяди Хадаан, — пояснил Самор.

— Дорогая супруга, а у вас разрешены браки с двоюродными родственниками? — принц прищурился.

— Да, а у вас?

— Не ближе троюродных, — ответил император, так как его брат подозрительно замолчал.

— Дальше, Сафмет.

— Наши кай-ли подбираться к вверенная территория империи, чтобы защитить границы, два набега степняков подавлены, Лес также молчит.

— Лес молчит?

— Не было нашествий, — пояснила Хадаан, — в этом году хищники сыты.

— Пока не зима, — качнул головой Сафмет.

— Что каан?

— Сэнид день и ночь рядом с ним, каан здоров и полон сил, он также передал вам послание, — кай протянул девушке письмо, и она тут же его просмотрела, любуясь ещё кривоватыми, но вполне уверенными иероглифами брата. — Каягар видел войско империи и понять, кому они подчиняться. Он передаёт, что чаша весов накренилась, пока его слово за хо-кааной Хадаан.

Девушка самодовольно улыбнулась: великий каягар Амас выбрал верную сторону, а значит, и Хасар не будет помогать отцу в его планах. Два сильных союзника, или же пока рано об этом говорить?

— Спасибо, Сафмет. За эти дни твой язык стал лучше, я очень горжусь тобой.

Мужчина склонился, прижал кулак к груди, принимая похвалу, и скрылся из глаз.

— Тётя, — прошептал Валентин, заглянув в беседку через балясины, — вы сказали, что делали с братом лук. А с нами сделаете?

— Конечно, — она улыбнулась ребёнку и приступила к чтению письма.

Брат писал так высокопарно и вежливо, по-взрослому, обращаясь к сестре с величайшим уважением, он расписал ей свои успехи в обучении языков, рассказал новости, пожаловался на свою невесту, которая только и делает, что «плачет и какает», посетовал на то, что слишком долго она остаётся маленькой, и вдруг она не вырастет, справился о самочувствии самой Хадаан, и очень грозно спросил про новоявленного мужа.

— Вы сейчас очень красиво улыбаетесь, — сделал комплемент Самор, проигнорировав прищуренный взгляд Амадея.