Чтение онлайн

— Не мешаешь… Ну и разговор. А помочь ему ты не собираешься?

— Он и сам с усам.

Сабур важно потянулся было к верхней губе, но вовремя вспомнил, какие у него еще реденькие усы, и опустил руку.

— И другие дети тоже с усами, но родители заботятся о них и даже вместе с ними едут в город в институт. — Косынка соскользнула с маминой головы. Почему-то она всегда сползала, стоило маме начать нервничать.

— Другие, я думаю, только унижают себя и вредят своим детям. — На лице Султана не было уже и тени улыбки.

— А я думаю, что это ты вредишь своему сыну. Если он не поступит первый год, то на второй у него уже и времени не останется.

— Почему же не останется?

— Да потому что в армию пойдет!

— Ну и что?

— Потеряет два года.

— Во-первых, неизвестно, потеряет ли. А во-вторых, объясни мне, кого ты хочешь из него вырастить? Хочешь, чтобы он кому-то прислуживал? Как я твоему профессору?

Сабур знал, что отец по выходным дням работал на даче у профессора. Только почему же прислуживает? Может, ему, опытному резчику по дереву, приходится делать что-то примитивное, неинтересное?..

Мать возмутили слова отца:

— Это почему же ты прислуживаешь? Просто помогаешь! Денег не берешь? Ну так и что? Зато когда Сабур будет поступать в институт, он нам тоже поможет. И никто от этого не пострадает, как ты понимаешь…

— А совесть?

— Вах! При чем тут совесть? Должен ты о сыне побеспокоиться или нет? Я ведь и сама могу все устроить… Если тебе трудно. Только напрасно ты относишься к нему как ко взрослому. Он еще мальчик!

— Я давно не мальчик, мама! — Сабур встал из-за стола. Он терпеть не мог такие разговоры. — Если вы с отцом найдете окольные дорожки к моему институту, я просто не буду туда поступать. Что я, законченный олух и сам ничего не могу? Кстати, учтите, я еще не решил, пойду ли я после школы в институт. Может, поступлю на работу.

— Ты слышишь, слышишь, что он говорит! — возмутилась Насиба. — Конечно, это мне одной нужно, чтобы он поступил в институт. Твоя работа!

Насиба сорвала с головы косынку и принялась завязывать и развязывать узелки на ее концах…

— Я знаю, что тебе нужно, — миролюбиво улыбнулся Султан, откровенно пытаясь переключить разговор. — Тебе нужно купить сережки с бирюзой. Ну, те, которые тебе тогда понравились. И купи, пожалуйста. Вот деньги на них. Это профессор сегодня заплатил.

— Как заплатил?

— За честную работу… А ты думала, премиальные? Нет, премиальных в этом месяце не будет: стояли много, не хватало материала…

Султан работал в экспериментальном цехе на мебельной фабрике. Он был родом из Унцукуля. В этом ауле жили резчики по дереву — инкрустаторы. На фабрике Султан делал эскизы различных отделок и по ним — образцы. Его работу ценили, и он хорошо зарабатывал. Считался одним из лучших резчиков по дереву, занимался делом отцов и дедов.

Султан был уравновешенным человеком. Сабур не помнил, чтобы он, разговаривая с матерью, когда-нибудь повысил голос. И только чуть насмешливые интонации нет-нет да и проскальзывали у отца. Впрочем, может быть, так и следует разговаривать с женщинами?..

Спустились сумерки. Город засверкал вечерними огнями. На светлом еще небосклоне четко проступил силуэт горы Таркитау — словно старая крепостная стена. Рассказывают, когда-то Петр Первый поднялся на вершину Таркитау, полюбовался оттуда видом гор и моря и решил, где следует проложить путь через горы к морю. Проницательный был государь.

Сегодня в школе будет долгожданный бал для старшеклассников — с концертом, играми и танцами. Девчонки из класса начали готовиться к нему еще два месяца назад. Сабур вышел из дома задолго до начала школьного вечера. Во-первых, он обещал зайти за своим другом Али; во-вторых, он вообще любил вечерние прогулки.

Сабур пошел так, чтобы Таркитау все время был у него перед глазами. Слева от Сабура на склоне широко разбежались огни аула Тарки, почти слившегося с новостройками города. На поворотах дороги, идущей из аула, то и дело вспыхивали фары машин. На миг они высвечивали треугольные дорожные знаки, которые то словно загорались, то гасли, убегая в темноту.

Сабур вспомнил недавний разговор отца с матерью и недовольно поморщился. Почему-то он для мамы все еще мальчик. Мальчик!.. Похоже, когда ему будет тридцать, он так и останется мальчиком. А как он сам при этом к себе должен относиться, она подумала? Хорошо еще, что отец все понимает.

…Али стоял у подъезда своего дома и разговаривал с Саламом, парнем из их же класса.

— Салют! — крикнул Салам, увидев Сабура, и тут же куда-то умчался.

— А я уже собрался идти тебе навстречу, — Али улыбнулся и дружески похлопал Сабура по плечу.

— Куда это Штихель так спешит?

— Кто его знает, он всегда спешит. Говорил, кому-то обещал кулон вырезать.

Салам был сыном ювелира и во всем старался походить на отца. Каждую свободную минуту он что-нибудь мастерил — то серьги, то брошку. Карманы Салама всегда были набиты всякой всячиной. Свое прозвище он получил за то, что вечно таскал с собой штихель, инструмент, которым работал. Али шутил и смеялся, глаза его возбужденно блестели. «Какой-то он необычный сегодня», — подумал Сабур. И вдруг он понял, в чем дело.

— Ты что, пил вино?

— Разве заметно?

— Еще бы!

Это было совсем не похоже на Али. Али — спортсмен, кандидат в мастера. И нисколько не расположен к выпивкам. Сабур помнит, что даже в день рождения Али, когда тому исполнилось семнадцать, они, собравшись, не выпили ни капельки. Сегодня, правда, Али ушел с третьего урока, чтобы поздравить знакомого спортсмена, нового чемпиона по вольной борьбе. Может, там…

— Ну что, поучаствовал в поздравлении? — спросил Сабур.

— Не в поздравлении, а в чествовании! — Али назидательно поднял палец над головой.

— Значит, там ты и начествовался?

— Неужели до сих пор что-то осталось?

— Осталось! — признался Сабур. — И мне кажется, Штихель догадался. Знаешь, если стоишь рядом, просто нельзя не догадаться. Только я вот чего не пойму: вы же спортсмены, разве спортсмены пьют?

— А мы не люди, что ли? Сам посуди. Как я мог отказаться? Тренер назвал меня «надеждой номер один», сказал, что включит в состав сборной на соревнования вольников юга России.

— Поздравляю! Здорово!

— А за Таймана как не выпить? Он ведь чемпион! Правда, сам он не пил.

— Значит, получилось две рюмки — за тренера и за чемпиона?

— Да нет, вышло три. Потом подняли тост за меня. Надо бы, конечно, не пить, а только пригубить. А я что-то разошелся, и все три рюмки хватил до дна. Смотрю, тренер косится. Да уже поздно. Завтра на тренировке не миновать неприятных разговоров. Буду выкладываться изо всех сил. Может, как-нибудь обойдется. Давай прибавим шагу!