Чтение онлайн

– Вот он, - услышал он шепот Уилсона.
– Впереди, справа. Выходите и стреляйте. Лев замечательный.

Теперь и Макомбер увидел льва. Он стоял боком, подняв и повернув к ним массивную голову. Утренний ветерок, дувший в их сторону, чуть шевелил его темную гриву, и в сером свете утра, резко выделяясь на склоне берега, лев казался огромным, с невероятно широкой грудью и гладким, лоснящимся туловищем.

'Замечательный лев'

– Сколько до него?
– спросил Макомбер, вскидывая ружье.

– Ярдов семьдесят пять. Выходите и стреляйте.

– А отсюда нельзя?

– По льву из автомобиля не стреляют, - услышал он голос Уилсона у себя над ухом.
– Вылезайте. Не целый же день он будет так стоять.

Макомбер перешагнул через круглую выемку в борту машины около переднего сиденья, ступил на подножку, а с нее - на землю. Лев все стоял, горделиво и спокойно глядя на незнакомый предмет, который его глаза воспринимали лишь как силуэт какого-то сверхносорога. Человеческий запах к нему не доносился, и он смотрел на странный предмет, поводя из стороны в сторону массивной головой. Он всматривался, не чувствуя страха, но не решаясь спуститься к воде, пока на том берегу стоит "это", - и вдруг увидел, что от предмета отделилась фигура человека, и тогда, повернув тяжелую голову, он двинулся под защиту деревьев в тот самый миг, как услышал оглушительный треск и почувствовал удар сплошной двухсотдвадцатиграновой пули калибра 0,30-0,6, которая впилась ему в бок и внезапной, горячей, обжигающей тошнотой прошла сквозь желудок. Он затрусил, грузный, большелапый, отяжелевший от раны и сытости, к высокой траве и деревьям, и опять раздался треск и прошел мимо него, разрывая воздух. Потом опять затрещало, и он почувствовал удар - пуля попала ему в нижние ребра и прошла навылет - и кровь на языке, горячую и пенистую, и он поскакал к высокой траве, где можно залечь и притаиться, заставить их принести трещащую штуку поближе, а тогда он кинется и убьет человека, который ее держит.

'Охота на льва'

'Серьезные лица туземцев'

Макомбер, когда вылезал из машины, не думал о том, каково сейчас льву. Он знал только, что руки у него дрожат, и, отходя от машины, едва мог заставить себя передвигать ноги. Ляжки словно онемели, хоть он чувствовал, как подрагивают мускулы. Он вскинул ружье, прицелился льву в загривок и спустил курок. Выстрела не последовало, хотя он так нажимал на спуск, что чуть не сломал себе палец. Тогда он вспомнил, что поставил на предохранитель, и, чтобы снять с него, опустил ружье, сделал еще один неуверенный шаг, и лев, увидев, как его силуэт отделился от силуэта автомобиля, повернулся и затрусил прочь. Макомбер выстрелил и, услышав характерное "уонк", понял, что не промахнулся; но лев уходил все дальше. Макомбер выстрелил еще раз, и все увидели, как пуля взметнула фонтан грязи впереди бегущего льва. Он выстрелил еще раз, помня, что нужно целиться ниже, и все услышали, как чмокнула пуля, но лев пустился вскачь и скрылся в высокой траве, прежде чем он успел толкнуть вперед рукоятку затвора.

Макомбер стоял неподвижно, его тошнило, руки, все не опускавшие ружья, тряслись, возле него стояли его жена и Роберт Уилсон. И тут же, рядом, оба туземца тараторили что-то на вакамба.

– Я попал в него, - сказал Макомбер.
– Два раза попал.

– Вы пробили ему кишки и еще, кажется, попали в грудь, - сказал Уилсон без всякого воодешевления. УТеперь они молчаль.
– Может, вы его и убили, - продолжал Уилсон.
– Переждем немного, а потом пойдем посмотрим.

– То есть как?

– Когда он ослабеет, пойдем за ним по следу.

– А-а, - сказал Макомбер.

– Замечательный лев, черт побери, - весело сказал Уилсон.
– Только вот спрятался в скверном месте.

– Чем оно скверное?

– Не увидеть его там, пока не подойдешь к нему вплотную.

– А-а, - сказал Макомбер.

– Ну, пошли, - сказал Уилсон.
– Мемсаиб пусть лучше побудет здесь, в машине. Надо взглянуть на кровяной след.

– Побудь здесь, Марго, - сказал Макомбер жене. Во рту у него пересохло, и он говорил с трудом.

– Почему ?
– спросила она.

– Уилсон велел.

– Мы сходим посмотрим, как там дела, - сказал Уилсон.
– Вы побудьте здесь. Отсюда даже лучше видно.

– Хорошо.

Уилсон сказал что-то на суахили шоферу. Тот кивнул и ответил:

– Да, бвана.

Потом они спустились по крутому берегу к ручью, перешли его по камням, поднялись на другой берег, цепляясь за торчащие из земли корни, и прошли по берегу до того места, где бежал лев, когда Макомбер выстрелил в первый раз. На низкой

траве были пятна темной крови; туземцы указали на них длинными стеблями - Они вели за прибрежные деревья.

– Что будем делать?
– спросил Макомбер.

– Выбирать не приходится, - сказал Уилсон.
– Автомобиль сюда не переправишь. Берег крут. Пусть немножко ослабеет, а потом мы с вами пойдем и поищем его.

– А нельзя поджечь траву?
– спросил Макомбер.

– Слишком свежая, не загорится.

– А нельзя послать загонщиков? Уилсон смерил его взглядом.

– Конечно, можно, - сказал он.
– Но это будет вроде убийства. Мы же знаем, что лев ранен. Когда лев не ранен, его можно гнать - он будет уходить от шума, - но раненый лев нападает. Его не видно, пока не подойдешь к нему вплотную. Он распластывается на земле в таких местах, где, кажется, и зайцу не укрыться. Послать на такое дело туземцев рука не подымется. Непременно кого-нибудь искалечит.

– А ружьеносцы?

– Ну, они-то пойдут с нами. Это их "шаури". Они ведь связаны контрактом. Но, по-видимому, это им не очень-то улыбается.

– Я не хочу туда идти, - сказал Макомбер. Слова вырвались раньше, чем он успел подумать, что говорит.

– Я тоже, - сказал Уилсон бодро.
– Но ничего не поделаешь.
– Потом, словно вспомнив что-то, он взглянул на Макомбера и вдруг увидел, как тот дрожит и какое у него несчастное лицо.

– Вы, конечно, можете не ходить, - сказал он.
– Для этого меня и нанимают. Потому я и стою так дорого.

– То есть вы хотите пойти один? А может быть, оставить его там?

Роберт Уилсон, который до сих пор был занят исключительно львом и вовсе не думал о Макомбере, хотя и заметил, что тот нервничает, вдруг почувствовал себя так, точно по ошибке открыл чужую дверь в отеле и увидел что-то непристойное.

– То есть как это?

– Просто оставить его в покое.

– Сделать вид, что мы не попали в него?

– Нет. Просто уйти.

– Так не делают.

– Почему?

– Во-первых, он мучается. Во-вторых, кто-нибудь может на него наткнуться.

– Понимаю.

– Но вам совершенно не обязательно идти с нами.

– Я бы пошел, - сказал Макомбер.
– Мне, понимаете, просто страшно.

– Я пойду вперед, - сказал Уилсон.
– Старик Конгони будет искать следы. Вы держитесь за мной, немного сбоку. Очень возможно, что он заворчит, и мы услышим. Как только увидим его, будем оба стрелять. Вы не волнуйтесь. Я не отойду от вас. А может, вам и в самом деле лучше не ходить? Право же лучше. Пошли бы к мемсаиб, а я там с ним покончу.

– Нет, я пойду.

– Как знаете, - сказал Уилсон.
– Но если не хочется, не ходите. Ведь это мой шаури.

– Я пойду, - сказал Макомбер. Они сидели под деревом и курили.

– Хотите пока поговорить с мемсаиб ?
– спросил Уилсон.
– Успеете.

– Нет.

– Я пойду скажу ей, чтоб запаслась терпением.

– Хорошо, - сказал Макомбер. Он сидел потный, во рту пересохло, сосало под ложечкой, и у него не хватало духу сказать Уилсону, чтобы тот пошел и покончил со львом без него. Он не мог знать, что Уилсон в ярости оттого, что не заметил раньше, в каком он состоянии, и не отослал его назад к жене.