Чтение онлайн

– Ярослав, разреши взять мне оборотней по правую руку. Вдруг они страху наведут на вражескую рать, мы ее разгоним и тогда к центру на помощь придем.

Свельф согласно кивнул:

– Южане непривычны к нашим перевертышам волкам и медведям, обычных мужиков они точно попугают. А по центру только тягаться с гончими без толку будут.

– Идея хорошая, согласен. Ну что, браты, удачи нам завтра!

– Без удачи, победу доблестью и умением возьмем, – сверкнул белыми зубами владыка Медногорода.

Я как-то ожидал, что витязи, закончив советоваться, опрокинут по чарке вина или меда. Но все разошлись, даже не смочив усы и горло. О печальной битве за Вирту я тогда не ведал. Во времена немирья с Асгвайром, когда восковцы один за другим устраивали походы на Приют Сокола, малую дружину из боярских сыновей послали пограбить соседние деревушки и не дать обозам северян проходить к осажденной крепости. И вот пограбив эту самую Вирту, дружина окончательно расслабилась и основательно напилась. А утром их настигли варяги, и сонных, пьяных половину просто перерезали, а остальных взяли в полон. С тех пор князья и воеводы строго воспрещали перед битвами пить крепкое, и сами этому завету следовали. Работали запреты далеко не всегда, но без них совсем все туго бы стало.

Военное дело у леших было поставлено несколько иначе. Если люди предпочитали мерить рать десятками, а за малую дружину считали сорок человек – число достаточное, чтобы управлять любым кораблем, речным или морским. То обитатели лесов издавна счет вели дюжинами, причем в каждой дюжине четко распределялись роли с задачами. Например, в том стяге, с которым мне следовало идти в бой, было принято иметь трех щитоносцев на девять лучников. Стрельцы вооружались сложными луками, усиленными рогом, жилами животных и кожей, каждый носил с собой по два тула со страшненькими длинными стрелами. В одном покоились срезни – стрелы с широким наконечником, идеальные на охоте или против не защищенного доспехом противника. В другом бронебойные, с наконечником, напоминающим по форме шило. Не удивлюсь, что даже пластинчатый доспех прошивался насквозь такими, особенно в упор. В оружии же ближнего боя царил полный беспорядок. Кинжалы, дубинки, даже обнаружилась пара тяжелых асгвайровских секир, кто что купил или раздобыл в бою. Щитоносцы переносили огромные осадные заслоны в человеческий рост, оборудованные подпорками. Для подвижного боя им полагались еще рогатины и топоры. Бронь у всех была примерно одинаковая: либо кожаные куртки с нашитыми металлическими пластинами, либо легкие кольчуги, голову же защищали железные шляпы с широкими полями. Кроме простых воинов, в стяге числился командир, музыкант с непонятным инструментом в виде кожаного мешка с торчащими из него медными трубками и знаменосец, держащий ранее виданный мною шест со змеем.

До заветного леска нам пришлось бежать, опережая остальную рать. Вот мимо проскочили всадники Добрыни, выигрывая всему пешему войску время. Отмечая это краем глаза, я пытался не сбиться с дыхания. Где-то позади, разворачивались в боевые порядки воины Меднограда. Лес стал ближе еще на пятьдесят шагов. Трава послушно подминалась под сапоги. Еще семьдесят шагов. Захотелось выкинуть свой посох. Оружие становилось все неудобней, а от этого тяжелей. Еще сотни две шагов. И наконец, мы оказались под кронами дубов. Молодая листва не отличалась густотой, пропуская достаточно света, чтобы разглядеть взмыленные морды леших. Если бы не вертикальные зрачки, заостренные уши, да чуть более длинные клыки их можно было принять за человеческие лица. Переведя дыхание, все мы начали готовиться к бою. Щитоносцы установили заслоны, стрельцы натянули тетивы. Я проверил узлы, заготовленные с вечера. Атакующие, защитные и вспомогательные чары – все шесть гудели от вложенной в них силы. Без всякого изящества в плетении, только максимально эффективные против легкой рати. Как и советовал Димитр.

Киренийскому полководцу тоже пришелся по нраву этот лесок. От основного войска в нашу сторону побежало около сотни человек. Скорее всего, тоже лучники, ничего похожего на щиты или тяжелые доспехи не различалось, а длинные палки напоминали неснаряженные луки.

– На двойных дюжинах залп. По местам!

Язык леших слыл красивым и певучим, но для войны и торговли они научились говору людей. Короче слова – быстрее выполняются приказы. Так и сейчас командир раздавал указания, используя смесь восковского и сокращений на родном языке. Сам он носил почти непроизносимое имя Брынетеодор Лахас-Терим, в просторечье среди людей Вольных Княжеств Брыня. Стрельцы бегом покинули дубраву, расположившись в две равные шеренги в смешанном порядке. Щитоносцы стали позади, воткнув в землю свои заслоны. Если враг успеет сделать ответный залп, то за каждым из них как раз смогут найти укрытие три человека. Точнее, леших. А враг приближался. Сто пятьдесят шагов, сто сорок, сто тридцать…

Пятьдесят четыре срезня зашелестели вперед. Треть южан упали в траву. Пока их живые товарищи поняли, что происходит и приготовились отвечать, их настиг второй залп. Мертвых стало еще больше. Бросив оружие, выжившие кинулись наутек. Тратить на них стрелы никто не стал. Еще пригодятся.

К тому времени в бою сошлись оба войска. Никогда не думал, что битва будет настолько громкой. Звон оружия, крики, рев рогов – все это буквально оглушало. Не помогало даже то, что я оказался немного в стороне от основной сечи. Пришлось даже мотнуть головой, чтобы сбросить навалившееся оцепенение.

Один из стягов южан, стремясь зайти в бок нашему войску, решил выбрать путь мимо дубравы.

– На двойных дюжинах залп. Таши, срезни, таши. Поправка два пальца влево. – «Таши» – так называли лешие свои страшные бронебойные стрелы.

Снова залп, потом еще один, и еще. Южане падали на траву, но упрямо шли вперед, закрываясь круглыми щитами. Теперь я мог разглядеть на них герб: красную полосу на зеленном фоне. Память подсказывала, что это упрощенный символ Ларкана, без привычного грифона. Походили воины на отборную городскую сотню, так как на многих угадывались кольчуги и шлемы, в отличие от обычного ополчения. И как только между нами осталось тридцать шагов, киренийцы попытались совершить бросок, чтобы смять ненавистных лучников и поквитаться за павших товарищей и пережитый страх.

Отошедшие уже за линию заслонов, лешие были готовы к этому и открыли шквальный обстрел срезнями. Без всяких команд, без прицеливания. Просто стремясь выпустить по набегающей толпе как можно больше стрел, смутить ее и может обратить вспять.

Я потянул за один из узлов. В правой руке, повинуясь моей воле, проявился небольшой хрустальный шарик. Размахнувшись, я отправил его в полет. Не знаю, попал он в кого-то или просто упал на землю, но следом последовал взрыв. Маленькие, но очень злые и острые осколки собрали свою жатву. Они не могли пробить кольчугу или щит, но если попадали в лицо или в прикрытые только тканью части тела, то оставляли страшные раны. Следующие чары сковали ледяными кандалами ноги сразу трем ларканцам, обездвижив их и сделав безвредными.

Конец ознакомительного фрагмента.