Чтение онлайн

Это мышь Софа откусила от книжки, взяла пробу чем кормить детей, нормальный ход.

Короче, леопард Эдуард с ревом изъял свою записную книжку, оставив всю семью мыши Софы без завтрака.

Особенно о происшедшем скорбел мышь Василий, который мог еще ночью срубать это блюдо, но по-отцовски сберег детям.

Никогда не откладывай на завтра то, что можешь съесть сегодня, таков основной закон, задним умом понял мышь Василий.

Но не было еще случая, чтобы мышь Софа оставила своих без завтрака!

Мышь Софа была не таковская, еще новости, жить вне запасов, и дети подкрепились тем, что леопард Эдуард искал в результате весь оставшийся день.

Он нашел это только к вечеру и только часть, т. е. металлическую пряжку от пояса.

А недоеденную половину пояса мышь Софа заначила на ужин.

Прослышав о спектакле театра зверей «Чайка» (большой зрительский успех), в Акатуйской тайге (приводнение в р-не пруда) высадился чайка Джонатан Ливингстон, МА, п/о Амхерст до востребования.

Зарубежный актер, для переговоров, языка на бытовом уровне не знает, кроме ням-ням.

Леопард Эдуард принял чайку Д.Ливингстона, однако по причине языкового барьера чайка изъяснялся только путем жестов, оральных криков и притопов.

При всем при этом он требовал даже за роль битой чайки платить ему в зеленых.

Хорошо, долго искали зеленые, нашли еловые шишки добрачной (закрытой) стадии, затем обнаружили зеленые помидоры в рассоле made in Козлова бабушка Маланья, Melani LTD.

И, наконец, вскрыли банку зеленого горошка, из которой брали счетом, десять зеленых, двадцать зеленых и надеялись таким ходом дойти до ста, но чайка Джонатан, бессмысленно повторяя, «кы, кы», съел полную банку зеленого горошка, не дав сосчитать, и выпил половину трехлитрового баллона помидор, а от шишек его организм отрекся, несмотря на бутылочку гнилуши.

Шишки отволокли обратно в тайгу и сидели вокруг чайки Джонатана Ливингстона, слушая его «кы» без переводчика.

На закуску чайка Джоня хотел зацепить вилкой моллюска Адриана, члена худсовета театра зверей, приняв его за угощение, но моллюск молниеносно среагировал, задраил люк, выключил кингстоны, зафаловал якоря, даром что пацифист.

Затем прибежала кукушка Калерия, переводчица, извинилась за опоздание, вытерла мокрый хвост под столом скатертью и выслушала чайку, после чего сказала, что господин Джонатан Ливингстон под словом «зеленые» имеет в виду именно «зеленых», т. е. движение за экологию «Гринпис», т. наз. зеленый покой, зеленое благоденствие, сто «зеленых», сто моллюсков, видали?

Моллюск Адриан сидел у себя взаперти красный и взволнованный, пока ториовались, речь шла о судьбе целого движения, но свой люк не отчинял, а все время держал телефонную связь с оргкомитетом.

Леопард Эдуард в результате взял чайку подмышку с невыясненной целью, и Джонатан Ливингстон, хотя и птица высокого полета, потерял самообладание и сказал без малейшего акцента «отпусти, начальник», и дело кончилось на том, что карп дядя Сережа признал в нем своего соседа чайку дядю Ваню, с которым он не раз расписывал пульку, причем дело доходило до курьезов и рукоприкладства.

И чайка дядя Ваня под мышкой у леопарда Эдуарда перестал валять ваньку, оказалось, что он так называемая «билингва», все по-нашему фурычит.

Леопард Эдуард ослабил захват, а зеленое движение провело симпозиум на тему «Пацифизм как боевое единоборство».

Муха Домна Ивановна однажды долго искала иголку, чтобы пришить пуговицу, не нашла и помчалась буквально без лифчика (держа его в руке) к ежу Гарри, вернее, к его жене Стелле Е.

Где засиделась, болтая соло, т. к. еж Стелла Е. закручивала рыжики и говорила только все время «фук-фук», якобы дуя на горячее.

Пока не явился еж Гарри в халате на голое тело, с трубкой в зубах, и не вступил в беседу.

Речь шла о том, что ежа Гарри не взяли играть в спектакль театра зверей «Чайка», где он был бы очень хорош хотя бы в роли чайки, кукушка Калерия играла слишком натуралистично, птица птицу (тут муха Домна Ивановна схаркнула на пол и утерлась лифчиком, который еще держала в руке, все одно он без пуговицы).

На этом месте ежик Стелла Е. порылась подмышкой и нашла лишнюю иголку, достала ее, и муха Домна Ивановна, делать нечего, помчалась дальше по своим женским делам, оставив ежика Стеллу Е. мыть пол.

А женские дела были такие, что Домна Ивановна полетела просить теперь пуговицу к леопарду тете Гале, но там мухе Домне Ивановне дверь не открыли, звонила-звонила, а окна были под марлей, и Домна Ивановна опять схаркнула в лифчик да и выкинула его, так свободней, некоторым он нужен, но другие и так бегают, на воле.

Чайка Джонатан Ливингстон, натурализованный эмигрант дядя Ваня, улетал в страну постоянного проживания с берега пруда.

Проводить пришла кукушка Калерия с кое-какими детьми от второго — пятнадцатого браков, затем кондор Акоп с дочерью кондором Татусей Акоповной, которая при виде матери кукушки Калерии внутренне зажалась и начала активно выдувать пузырь из смолы импортного дерева анчар.

Затем еще приполз лягушка Самсон на предмет передачи письма вон за тот бугор иноподданной лягушке породы Пипа (Пипка уменьшительно).

Впрочем, у каждого тут был свой интерес: кондор Акоп интриговал, кстати, насчет университетского образования для кондора (кукундора) Татуси Акоповны, кукушка же Калерия прихиляла просто так, на халяву.

Однако события повернулись неожиданным боком: Калерия налопалась гнилушовки, затянула любимую «Хильду», взяла гитару, повела плечом, дети по привычке шарахнулись в стороны, и в образовавшемся кругу кукушка Калерия исполнила первый вальс Наташи Ростовой ля диез мажор.

Причем Калерия работала и плечом и грудью, а хвост был в пассиве, подметал окрестности.

В результате чайка дядя Ваня решил аннулировать «О'кеу», т. е. продать авиабилет и на вырученную сумму снять видеофильм о национальном богатстве акатуйцев («Образы баб»), который потом засандалить на МКФ (кинофестиваль) в Руанда-Бурунди или в портовые районы г. Эль-Ваджха с расчетом на премию по разряду «Дебют» или в жанре «Эротические этюды», т. к. Калерия работала без костюма.