Чтение онлайн

Сендол всё же изволил появиться с их наследством. Бродяжница не спутала бы меч Учителя ни с одним другим. Клинок матово светился, отражая сероватый свет, царящий в доме Сендола. Рукоять слабо поблёскивала тёмно-синими камнями, чудно гармонируя со сталью. Аристарх с поклоном принял дар отца. Ничуть не подвергая сомнению справедливость завещания, Бродяжница не могла побороть грусть. Дорогие ей вещи уходили к посторонним в их с Учителем мирке людям, буде даже Аристарх как две капли воды похож на отца. В каждом жесте Ухмаря ей чудилось пренебрежение, почтение к своему наследству казалось нарочито-показным.

Уходить не торопились. Аристарх бережно уложил меч на коленях, в то время как Ухмарь раскурил трубку и обратился к Бродяжнице:

– Слышал я, достопочтенная Бродяжница, отправляетесь в путешествие? Так сказано в завещании нашего Учителя.

– По всей видимости. Вам-то что?

Ухмарь, якобы оскорблённо, покачал головой:

– Я интересуюсь, потому как нам с другом тоже предстоит дорога, – и он утвердительно кивнул в ответ на вопросительный взгляд Аристарха.

– В самом деле?

– Я полагаю даже, нам по пути.

– Сомневаюсь. У меня свой путь.

Я говорил тебе, что без спутников меньше проблем в дороге?

Да, Учитель, и я усвоила урок.

Это не правда.

Пусть так, но мне ведь не обязательно брать в попутчики первых встречных. Как бы ни были они близки тебе при жизни.

Ухмарь не сдавался:

– Думается мне, мы должны отправиться вместе по воле Учителя.

– В моём письме не сказано о вас ни слова, – Бродяжница встала.– Полагаю, теперь вопрос разрешён? Я пойду, – не дожидаясь ответа, она направилась к выходу, но вовремя задержалась:

– Господин Сендол, где я могу найти своих лошадей?

– Они здорово перепугались тогда, при пожаре. Последний раз их видели в северной стороне у границ Акайда. На Большой поляне у леса.

– Давно это было?

На лбу Сендола собрались глубокие морщины:

– Седмицу, должно быть, назад. Не больше.

Бродяжница в последний раз окинула находящихся в комнате взглядом и вышла. Золотистое сияние на улице отозвалось резью в глазах. Она, не задумываясь, направилась в северном направлении. Людское безразличие к соплеменникам было познано ею с достатком. Равнодушие к лошадям почему-то раздосадовало. К тому же, собственная вина не отпускала. Крахт вместе с Ланой провели без присмотра человека целый год: и непродолжительную, но очень холодную акайдскую зиму, и слякотную весну… Лошади Учителя не пошли бы в чужие руки, если бы в жажде наживы кто-то попытался их прибрать. Они и Бродяжницу не сразу признали за свою. Она надолго запомнила их зубы и копыта. А ещё лошади, конечно, любили свободу и, наверное, скорбели об утрате не меньше неё…

Ещё вчера Бродяжница проходила этими самыми переулками, а до того – шла по широкой тропе вдоль леса, сторожившего Акайд с севера. Пройди она чуть дальше на северо-восток, не сверни в город, кто знает, быть может, Лане и Крахту не пришлось бы дожидаться своего человека на день дольше. Теперь Бродяжница уверенно шагала к огромной поляне, скрытой от дороги вековыми деревьями. Стоило пройти всего несколько шагов по влажной чёрной земле, укрывшейся разнотравьем, как дышать становилось легче от открывавшегося навстречу путнику мира неброских, закалённых в борьбе за право пустить корни цветов, ласкающих взор грубой красотой. На поляне лошадей, конечно, не было. Бродяжница обошла её кругом два раза и наткнулась на явные следы совсем недавнего пребывания Ланы и Крахта – Сендол сказал правду. Если седмицу назад лошади паслись на Большой поляне, они давно могли уйти далеко, вот только стали бы? Дело ясное – искать следовало тут же, в лесу. По свежим следам копыт Бродяжница пошла меж деревьев всё дальше в лес.

День клонился к вечеру, день спешил уступить место сестре-ночи. Сумерки спустились на приакайдский лес. Ещё недавно лучи света боролись с плотной зеленью над головой Бродяжницы, в который раз пытаясь прогреть сырую землю у неё под ногами, а теперь алый закат спрятался за стеной многовековых исполинов-деревьев. И всё же – глаза не подводили девушку, а вот извечная хромота усиливалась с каждым шагом, и рука предательски ныла. Пока мгла вокруг не стала кромешной, Бродяжница поспешила насобирать хворосту и развести костёр. Зима стояла на пороге – с заходом солнца сильно похолодало. Девушка с тоской вспомнила тщательно вычищенный плащ, утром опрометчиво сочтённый лишним. Ну ни ей ли не раз втолковывал Учитель, что плащ бесполезным грузом не бывает? Почему она прилежно усвоила все его уроки, кроме этого? Тихо вздохнув, Бродяжница вернулась мыслями к теперь уже своим лошадям и слишком слабо занимавшемуся огню. Хорошо хоть разжигать костёр без огнива она научилась вполне.

Решив проблему тепла, Бродяжница вспомнила о пропущенном обеде и ужине. Уходить от костра не хотелось, и она решила повременить с едой до утра. Настало время тщательно поразмыслить. Бродяжница достала письмо Учителя и в неверных отсветах пламени внимательно прочла его ещё несколько раз. Вопросов по-прежнему было больше, чем ответов, и главный из них – где спрятана карта? О вечном камне она впервые слышала. К тому же, говоря о спутниках, Учитель явно намекал на Аристарха и Ухмаря. В отсутствии прямых указаний Бродяжница нашла оправдание собственному малодушию.

А кошки? Подсказка, где искать карту? Намёк на ожидающее Бродяжницу впереди? Цель её путешествия? Или предостережение?

Большая жёлтая кошка жмурится на чересчур яркий свет. Под кожей у неё плавно и лениво перекатываются стальные мышцы, а из-под верхней губы торчат, слегка выступая наружу, грозные кинжалы-клыки. Яркий белый песок, колючки. Когда она шагает, комки лап проваливаются неглубоко, а затем сухие песчинки трутся друг о друга, засыпая ямки. Но кошка уже идёт по земле вдоль леса. Кошка прыгает с камня на камень, и её след различит только очень опытный следопыт. Шкура кошки горит огнём в непроглядной ночи. Кошка говорит:

– Посмотри. Здесь темно, но не посмеешь же ты назвать меня серой? Я храню свой свет всюду. Посмотри на меня. Посмотри в мои глаза.

А это глаза уже не кошки, и никогда ими и не были. В уголках – россыпь мелких смеющихся морщинок. И ещё они видят насквозь любого, но увиденное остаётся под замком. Это глаза Учителя, кого же ещё?

– Я говорил тебе, что без спутников меньше проблем в дороге?

Нет, Учитель в тот день говорил иное. Тогда они сидели, свесив ноги с обрыва – одно неловкое движение, и слетишь вниз, если, конечно, все твои движения не отработаны многодневными тренировками, и случайными не бывают. Они беседовали не один час, глядя, как всё ниже опускается светило, слушая доносящиеся изредка звуки вечернего городка.

– Я говорил тебе, что ложь всегда открывается и уступает дорогу правде. Помнишь это?

– Да, Учитель. Но почему ты вспомнил об этом теперь?

– Ты скоро поймёшь, хотя и не сегодня. Я расскажу тебе ещё одну историю, – Учитель вытянул руку, указывая на что-то позади них, – Видишь тот большой камень?

Бродяжница послушно обернулась. Громадная глыба сравнилась бы размером со вставшим в ряд семейством медведей.