Чтение онлайн

До вечера «черные археологи» пробивались вниз, демонстрируя аксиому копательства: сплошная каторга и никакой романтики.

Они оказались в небольшом подвальчике, с фонариками в руках и почти упираясь головами в потолок. В лаз, который они пробили, падал мутный от пыли столб света от закатного солнца. Та же пыль покрывала светло-серым слоем сваленные в углу сундуки небольшого размера. У стены обнаружился длинный и низкий стол. Он был похож на верстак, заваленный древней посудой и какой-то мелочью.

Не говоря ни слова, они разделились. Анна зарылась в сундуки, как нетерпеливый гризли в мусорные баки возле человеческого жилья.

Студент же не спешил. Он достал из кармана на брючине кисть размером с малярную, но с мягким волосом, и стал неторопливо обследовать стол. Брал вещицы по одной, обмахивал с них пыль кистью и сортировал. То, что испускало слабый фон Силы, отправлялось в полотняный мешочек. Отдельно росла горка предметов, которым стоило сделать экспертную проверку на антикварную ценность.

Периодически приходилось вылезать, чтобы вытащить то, что собрала Анна. Когда закончили, быстро перетащили добычу в машину. Не стоило маячить в усадьбе, все рассмотреть можно было и попозже.

По привычке Антон спустился во вскрытый подвал еще раз, чтобы напоследок окинуть внимательным взглядом разоренное место.

Честно говоря, в такие моменты историко-архивная совесть студента помалкивала. Ценную информацию для научной публики он может передать и так, инкогнито. Были прецеденты. А вот вещи – увы! – уйдут на черный рынок, на поддержание штанов и общей жизнедеятельности слабенького оборотня.

Он заглянул в угол с сундуками. Как обычно в таких случаях, клад наполовину состоял из трухи. Российский годовой оборот зима – лето столетиями щедро орошал подвал влагой в виде конденсатов, создавая райский уголок для плесени.

Студент еще раз проверил помещение на магическую активность.

Его внимание привлекло слабое излучение Силы у стены, на уровне пола. Наверно, закатилась под стол какая-нибудь мелочь. Антон опустился на колени и посветил фонариком – пусто. Он простучал стенку рукояткой ножа и наткнулся на место, которое отозвалось на удары другим звуком. Вскрытая лезвием ножа маленькая полость преподнесла подарок: увесистый кожаный мешочек со стянутой шнурком горловиной.

Слабенький фон Силы явно показывал, что это прятала именно ведьма. Прятала – значит ценила!

Кажется, в выигрыше не только Анна.

«Нива» бодро скакала по колдобинам проселка в обратную сторону. Слабая улыбка блуждала по лицу брюнетки, а в ореховых глазах прыгали золотистые искорки. Немного изучив мрачновато-сдержанный характер юной ведьмы, Антон сделал вывод, что попутчица в восторге.

– Можно поздравить? – спросил он и в ответ получил оттопыренный вверх большой палец. – У меня предложение: давай-ка отложим экспертизу добычи. Часика на два.

Увидев, как грозовые тучи собрались на лице девушки, Антон поспешил объяснить:

– Ты бы видела себя со стороны! Лара Крофт, расхитительница гробниц, чумазая и пыльная. Предлагаю почистить перышки и перекусить. Есть тут одно место.

Антон уверенно нашел знакомый поворот в лес – здесь он накануне останавливался на ночевку. Немного поплутав, лесная дорога ухнула вниз и побежала вдоль берега маленькой речки. Они остановились на ближайшем лужке, где трава подползала прямо к урезу воды. Укромное место, узнаваемое по старому кострищу.

Они искупались и сменили одежду. Время было позднее, и они решились на ночевку.

А потом случилось почти неизбежное, то, чем занимаются люди на пяти континентах практически круглосуточно.

Но для Антона это была очень странная ночь.

Они занимались любовью, периодически делая перерывы на костер и еду. Устроили еще одно – ночное – купание. Отношения, как и полагается, стали более легкими. Теперь уже просто подруга и просто Аня оттаяла, легче разговаривала, даже смеялась. Так что же странного?

Мужчины в ее жизни бывали, это очевидно. Удовольствие было обоюдным.

Тогда откуда ощущение насилия над собой и партнером? Откуда неожиданный холод подруги после секса? Как будто каждый раз после жарких объятий она возводила между ними стену, личное пространство, наподобие пресловутого американского «privacy». Уходила в себя, захлопывая створки раковины. Отличный секс и никакой душевной близости!

Слух у Иного более чуткий, чем у обычного человека.

– Отработали смену, – пробурчал шепотом Антон под утро, проваливаясь в сон. И с ужасом услышал тихий плач в соседнем спальнике.

Новое утро и новое солнце, казалось, смыли ночные ощущения неловкости. Аня что-то мило щебетала и бодро вскрывала консервы.

«Матрица, перезагрузка», – без особого веселья пошутил про себя Антон, собирая сухие сучья для костра.

Пока прогоняли голод, росло любопытство: что они раскопали? Быстро закончив завтрак, они вытащили из машины сумки и один древний сундучок с Аниной добычей и осторожно переложили вещи на траву. За вычетом простого антиквариата в виде нужной в хозяйстве утвари девятнадцатого века улов оказался неожиданно богатым.

– Императорский фарфоровый завод! – восхитилась Анна, бережно перебирая предметы из сундучка.

Это был сервиз, полный комплект посуды на две персоны.

– Наверняка подарок или награда. Не тот у Обишевых был статус для такой роскоши. Скорее, семейная реликвия.

– Посмотри-ка на это. – Антон протянул ей чашку с аккуратным черно-золотым орнаментом на желтовато-белом фарфоре. – Тут много таких.

Анна взглянула на отдельную кучку разномастной посуды и одобрительно кивнула:

– Завод Гарднера, тоже неплохо. Но это, – она показала на сервиз подле себя, – полный отпад!

– А я только про фарфор Попова кое-что читал. Нужно было по одному делу. А ты откуда про все это в курсе? Училась?

– Мы все учились понемногу, – отделалась от него Пушкиным напарница по археологическому разбою, – чему-нибудь и как-нибудь. А Попов к началу нашествия Наполеона только-только в силу начал входить.

Пора было паковаться. Анна бережно вернула сервиз в полусгнивший дубовый сундучок, перетянутый ржавыми полосами железа. Каждую посудину она аккуратно обкладывала заплесневелой ветошью, в которую превратилось полотно за двести лет. В упаковку ушла и пара старых вещей Антона. Под остальную посуду приспособили ящик для инструментов из «Нивы». Отдельно в багажник уложили сумки с парой тяжелых канделябров из серебра, бытовой мелочью и мешочком с массивными медными и мелкими серебряными монетами.