Чтение онлайн

— Они, что турки? — я смотрел на него исподлобья.

— Нет, эти местные, просто прошли двухмесячную подготовку там. Сами турки охраняют командарма.

— Боятся, что как мы, — сбежит? — Витек начинал хохмить.

— Ваше счастье, что Сурет приказал вас беречь, а то бы они нарезали вас на шашлык.

— Так пусть они и работали бы инструкторами. А то в тылу сидят, задницы греют!

— Они не знают тактики. Что-то взорвать, захватить — это они могут, а в чистом поле воевать — не могут.

— А мы что ли можем? Тактику в училище изучали, так сколько лет прошло!

— Не справитесь — вас убьют! — голос его был холодный и спокойный.

— Сам тактику изучал — так бы и обучал.

— Круто! Сначала захватил нас! Теперь грозишься пустить в распыл!

— Козел ты, Сережа. Урод гребанный.

— А вы лучше их учите, может и выживете.

— Угу, я посмотрел на твоих подчиненных орлов. Они у тебя из банды, а не из армии. С ними вы много навоюете!

— Много таких умных, Серега, по весне оттаивает из-под снега.

Тем временем мы подошли к какому-то зданию, там был склад. Мужик лет тридцати со звездами капитана выдал нам с Витей форму. Не камуфляж, а обычную «афганку», обувь мы выбирали сами. Взяли ботинки с высоким берцем чешского производства, горный вариант. Пока переодевались, разговорились с капитаном.

Как оказалось, он — бывший прапорщик, служил в Гянже (Кировобад) у десантников завскладом, воинское звание — прапорщик. После вывода остался здесь. Ему было приятно пообщаться с военными. Как водится, он считал ВДВ элитой армии. Мы знали, что у десантников идет год за полтора, и платят денежную надбавку — «гробовые». Прапорщик, пардон, ныне капитан, совершил более пятидесяти прыжков. На груди его красовался значок с изображением парашютиста, значок классность — «1 класс», ряд наградных колодок, в том числе «За безупречную службу» — 10, 15 лет.

Не пацан. И в разговоре чувствовалось, что прослужил немало, и вот сейчас устроился он на эту должность не из патриотических чувств. Иначе — командовал бы ротой.

— Натик, — так звали новоявленного капитана-завсклада, — деньги платят?

— Пока только обещают. Каждый месяц сообщают, сколько у тебя на счете.

— А семью на что содержишь?

— Старые запасы, родственники помогают, жена работает, — при этом он очень выразительно подмигнул, но так, чтобы наша охрана этого не видела.

— Дай нам камуфляж, Натик! Чего жмешься!

— Не положено! Комбат приказал. Чтобы вы выделялись и отличались от других.

— Они бы еще бубновый туз на спину нам пришили! — пробурчал я, топая об пол новым ботиночком.

— Где-то я уже это слышал, — Натик заинтересовался.

— В фашисткой Германии евреям, что трудились в концлагерях, их нашивали на спину, чтобы охране в случае побега было удобнее стрелять. Была точка для прицеливания.

— Вай! Действительно удобно! — Натик очень эмоционально покачал головой.

— Как с харчами?

— Иногда хорошо, иногда плохо, — последовал уклончивый ответ.

— Не понял?

— Если наши удачно сходят в рейд на продразверстку по окрестным селам — живем дня три, а если нет, то военные оставили нам сухари. Вот их с чаем и грызем. Ко многим родственники приезжают — подкармливают. Гуманитарная помощь приходит от тех, кто поддерживает нас.

— А с куревом? — Виктор стал за две недели с небольшим заядлым курильщиком.

— С куревом плохо, — пауза. — Но вы мне, ребята, нравитесь, — рот скривился в презрительной ухмылке: — я вам помогу. Тут я нашел сигареты, которые не успели вывезти — НЗ. «Памир». Правда, немного жестковаты. Сейчас дам.

Он сходил в подсобку и принес наволочку сигарет. Затем принес нам постельное белье, несколько пар нательного. Прачечная здесь не работала. Поэтому мы договорились, что нательное белье и носки мы будем выбрасывать, а он нам каждую неделю будет поставлять новые.

— Откуда форма? — спросили мы на прощанье.

— От верблюда!

— Который импортный?

— Я же говорю — гуманитарная помощь беженцам.

— А наша форма? — спросил я, трогая рукав куртки.

— Что нельзя купить за большие деньги, можно купить за очень большие!

— Ясно. Форма «номер восемь» — что украдем, то и носим?

— Точно. Забегайте, ребята! Посидим — чайку попьем, службу вспомним.

Потом нас накормили. Видимо, рейд был удачный. Потом вместе с охраной разместили в казарме. Казарм было три. Нас разместили в большом помещении, скорее всего, это было что-то вроде санчасти. Определить трудно, только висели плакаты по оказанию первой медицинской помощи.

Нам была определена комната с зарешеченными окнами, выход один, через второе помещение, там и расположились охранники.

Вите было тяжело ходить с загипсованными пальцами в новой обуви, поэтому я с охранниками привел все в более-менее надлежащий вид.

Закурили. Сигареты точно были на складах НЗ. От долгого хранения они слежались и когда разминали, то они ломались, острыми краями можно было резать бумагу. Поэтому их трех сигарет для применения годилась лишь одна. Дареному коню в зубы не смотрят.

Начало смеркаться. Пришел комбат с Серегой. Теперь мы увидели своего командира в полный рост и полный вес. Ужасное зрелище, за столом он смотрелся гораздо лучше.

Комбат был небольшого роста, около метра пятидесяти пяти, но весил, наверное, килограммов сто тридцать. Они с Модаевым принесли топографические карты.

Из того, как они были склеены, подписаны, и нанесенной обстановкой, мы поняли, что это делал Модаев. Все было сделано крайне небрежно, с помарками, не были выполнены требования «Боевого Устава».

— Значит так! — начал комбат. — Вы должны за месяц научить воевать моих людей.

— Давайте присядем и уточним ряд вопросов.

— Спрашивай!

— Численный состав, который мы должны обучить?

— Батальон.

— Понятно, а поточнее можно?

Комбат замялся, закатил глаза к потолку, что-то забормотал, загибая пальцы.

— Завтра еще придет пополнение, всего будет, ну, где-то триста-четыреста человек.

— Так триста или четыреста?

— Спросите у начальника штаба.

— Какие задачи будет выполнять батальон?

— Не понял?! Мы будем воевать! — он даже вспотел от раздражения.

— Понятно, что будете воевать. А в качестве кого?