Чтение онлайн

— Теперь, когда мы приехали, чем ты предлагаешь заняться?

Чарльз засмеялся:

— А я думал — ты здесь хозяин! Погода, по-моему, явно неподходящая для крокета, а для игры в бридж нужны четверо. — Он помолчал, потом добавил: — Мне показалось, ты выдумал эту поездку внезапно, в последнюю минуту… будто тебе не терпелось уехать из Лондона. Это ведь не связано с гастролями шоу «Дикий Запад», а?

— Ты разговаривал с Мэнипенни?

— Нет, но у меня достаточно ума, чтобы предположить — приезд Коди в Лондон может напомнить тебе о Вайоминге… и об этой, хм… девушке с ранчо. Как там ее зовут?

— Шелби, — произнес он, и в горле у него стало сухо. — И перестань называть ее «девушкой с ранчо».

— Прости, старина. Я не хотел обижать тебя, но тебе и в самом деле пора с этим покончить, разве я не прав? Это нечестно по отношению к Клемми. Ты только и делаешь, что мечтаешь об этой девушке, когда тебе следовало бы подумать о свадьбе.

Чарльзу нелегко было заставить себя говорить все это, так как совершенно очевидно было, что леди Клементина не более влюблена в Джефа, чем он в нее. Чего Чарльз действительно хотел — так это найти способ расшевелить своего старого друга.

— Послушай, мы думали, ты вернешься из Америки обновленным, ожившим, но тебе, кажется, наоборот, еще больше…

— Наскучило все.

— Да, еще больше наскучило, чем раньше!

— Может быть, это оттого, что я знаю теперь, по чему я тоскую. — Он допил рюмку и посмотрел на Чарльза своими выразительными карими глазами. — Я тоскую по Шелби.

— По-моему, ты говорил мне, когда только вернулся в Лондон, что из этого все равно ничего бы не вышло. Ты помнишь тот вечер? Ты, может быть, выпил тогда чуть больше виски, чем следовало, но говорил ты, тем не менее, очень пылко. Ты убеждал меня, что это было просто короткое увлечение, которое должно остаться в прошлом. Ты сказал: она никогда не смогла бы жить в твоем мире, а ты не мог оставаться в ее, так что лучше посмотреть в лицо действительности и…

— Я, наверное, пытался убедить самого себя, — пробормотал Джеф. — И я пробовал. Иначе для чего же я прошел через все эти муки рождественских праздников?

— Мы не можем вечно бежать от своих обязательств, — заметил Чарльз, пригубляя вторую рюмку. — Они могут не доставлять удовольствия, но мы обязаны жениться, служить, иметь наследников и…

— Черт побери! Послушать тебя, так можно подумать, что мы уже дряхлые старцы! Способные лишь, на то, чтобы каждый вечер обедать в клубе за давно отведенным столиком, а после выкурить свою трубочку и подремать!

Джеф вскочил и стал мерить шагами комнату, потом принялся одеваться.

— Я был бы тебе премного благодарен, если бы ты оставил меня в покое и не тыкал мне в нос моими недостатками, по крайней мере, в оставшееся от выходных время. Мне и так уже достаточно тяжело, что я не жажду больше угодить своему отцу и принести себя в жертву на алтарь нашего титула. К тому же я не в таком восторге от моей невесты, чтобы…

— Вы меня звали?

Клементина просунула голову в комнату, мельком заметила голую ногу Джефа и тут же метнулась обратно. Мужчины обеспокоенно переглянулись.

— Вы ведь не подслушивали нас, не правда ли, леди Клементина? — небрежно осведомился Чарльз.

— Я только слышала, как Джеф обронил слово «невеста». Похоже, он думает обо мне больше, чем я могла предполагать!

— Заходите, выпьем по рюмочке, — предложил Чарльз. Он втащил ее в комнату.

— Не слишком-то много развлечений в этом несуразном старом замке, — заметила она. С привычной легкостью Клементина плеснула себе на три пальца бренди в бокал и быстро выпила. Краешком глаза она наблюдала, как жених ее застегивает, свежую рубашку в полоску. Взглянув на его загорелую грудь, она чуть склонила голову набок и улыбнулась.

— Пойду-ка я, пожалуй, позвоню моим родителям, — воскликнул Чарльз и тотчас же вышел.

Джефу хотелось тоже уйти из комнаты, но что бы от этого изменилось? А потому он улыбнулся девушке, которая должна была стать его женой.

— Ну, как, веселые были праздники? Надеюсь, мои родственники не слишком вам докучали?

— Что вы, совсем нет. Я очень мило провела время в обществе ее светлости: она такая решительная, благоразумная женщина. Надеюсь, я буду такой же в ее возрасте. — Леди Клементина улыбнулась, показывая все свои зубы. — Что касается его светлости… с тех пор, как я позволила ему обыграть меня в шахматы, отношения между нами наладились. А как у вас? Весело прошло Рождество?

Он отвернулся.

— У меня? Что ж, вроде бы да, насколько это вообще возможно.

Застегнув еще одну пуговицу, Джеф посмотрел на Клементину — как это могло случиться, что он помолвлен с девушкой, которая не вызывает в нем ни малейшей искры желания. Конечно, в обществе других женщин он тоже не ощущал никакого душевного беспокойства, с тех пор как вернулся из Америки, но леди Клементина волновала его еще менее, чем кто-либо. Лицо ее было чересчур угловатым,

подбородок слишком сильно выдавался вперед, а очертания фигуры казались ему чрезмерно сглаженными, прямолинейными. В Клементине совершенно не было мягкости, вызывающей желание прикоснуться к ней, ни малейшего благоухания не доносилось от нее, так чтобы ему захотелось прижаться лицом к ее шее сзади, вдыхая аромат ее волос. Глаза у нее были красивые, но слишком строгие. Джеф тосковал по теплому сиянию и шаловливым искоркам в глазах Шелби. Он тосковал также по чему то, еще более важному — по той духовной близости, которой наслаждались они с Шелби. С Клементиной его ожидала жизнь, заполненная болтовней о погоде, смертельно-скучными сплетнями о титулованных друзьях, неурядицами со слугами, а может быть, в один прекрасный день и разговорами о политике.

Или о детях. Какие дети могли у них родиться?

Разумеется, английские аристократы, как правило, заключали свои браки по расчету, а после каждый жил своей жизнью. Если повезет, ему придется проводить в ее обществе не более нескольких дней в году.

Джеф подошел к каминной полке и налил себе еще бренди в рюмку, чувствуя, что Клементина наблюдает за ним.

— Знаешь, я думаю, мы как-нибудь поладим, — произнесла она.

— Надеюсь.

Он слегка прикусил губу, что делало его — хоть он и не подозревал об этом — еще более привлекательным; потом чуть-чуть улыбнулся ей.

Осмелев от выпитого коньяка, она взяла с комода серебряную расческу и подошла к Джефу. Призвав на помощь все свое женское искусство, Клементина слегка прижалась к нему, протягивая руку, чтобы расчесать его влажные волосы.

— Мне нравились твои волосы еще с тех пор, как мы были детьми. Они — как солнце.

«Ну что ж, почему бы и не попробовать?» — подумал Джеф и обнял ее за талию. Когда он привлек ее в свои объятия, тоска по Шелби захлестнула его с новой силой, еще более острая, оттого что Клементина ни капли не была похожа на Шелби и от нее не исходило такого аромата, как от Шелби, а когда он поцеловал ее, вкус ее губ нисколько не напоминал вкус губ Шелби. Руки ее оказались на его плечах. Дыхание ее изменилось; она ответила на его поцелуй, приоткрывая губы, но для Джефа эта минута была полностью лишена очарования. В душе он чувствовал отвращение — и более всего к самому себе.

Рука Клементины скользнула к нему под рубашку, с жадностью лаская его крепкую грудь. Она поцеловала и легкие золотистые завитки волос над ключицей, и это, несомненно, был призыв.

Спасение пришло в виде стука в дверь. Сердце его вздрогнуло от облегчения, когда он пошел открывать. Там стоял Чарльз, и вид у него был такой, будто он встретил привидение.

— Выйди, пожалуйста, в коридор на минутку.

— Что случилось?

Ощущение полнейшей нереальности происходящего охватило его.