Чтение онлайн

— Мама, — я редко обращалась к ней так. — Почему ты так строга с Валенсией? Она не виновата, что не может принимать истинный облик дракайны.

— Я знаю, но для королевства не имеет никакого значения, виновата она в этом или нет. И меня огорчает, что ты до сих пор не научилась думать как будущая правительница. Но других вариантов у меня нет, — последнюю фразу она произнесла, глядя не на меня, а куда-то вдаль.

Ее слова звучали жестоко. Впрочем, как и всегда. Мама редко проявляла нежность по отношению к своим детям. Королева была не в восторге от нас с сестрой. Я казалась ей слишком простодушной, а Валенсию она не считала достойной трона. Ее неспособность менять облик держалась в строжайшей тайне. А на торжественные мероприятия, куда мы обязаны были являться народу в драконьих обликах с гордо расправленными крыльями, Валенсию либо вовсе не брали, либо одевали ее в специальный костюм, который издалека создавал видимость крыльев. Мне всегда это казалось унизительным, но мать не желала ничего слушать, твердя, что народ не должен видеть в королевской семье слабостей.

Я часто думала о том, как радовалась бы королева Нирлайна, появись у нее дочь с таким же острым умом, как у моей младшей сестры, и способностью менять ипостась, как у меня. Наверное, тогда она была бы счастлива. Но, к сожалению, наши с матерью взгляды на многие вещи сильно разнились.

Я уже давно привыкла скрывать от нее истинные чувства, желания и намерения. Я предпочитала соглашаться во всем и, когда это представлялось возможным, делать по-своему. Придерживалась мнения, что лучше осуществить задуманное и понести за это наказание, если об этом кто-то узнает, чем вовсе не попытаться следовать желаниям своего сердца.

Точно так же я поступила ночью, тайно проникнув в темницу к пленнику. Да, я не узнала, зачем его привезли, этим пускай займется сестра, у нее лучше других получается добывать сведения, но зато увидела настоящего дикого дракона. Вряд ли когда-то еще выдастся такая возможность.

Однако мать меня удивила тем, что сама завела разговор о нашем раненом госте, только сделала это не сразу, а начала издалека.

— Как бы там ни было, время моего правления подходит к концу, — сказала королева. — Ты должна будешь занять мое место, как только явишь на свет преемницу.

— Дай-ка угадаю. — Я сделала вид, что задумалась. — Карзен хочет предложить свою кандидатуру, чтобы стать моим мужем и отцом будущей королевы? — В конце я не выдержала и хихикнула, быстро прикрыв рот рукой.

Честно говоря, сама бы я в жизни не додумалась до такой глупости, но птички напели Валенсии, что наш посол в далекие земли и советник королевы в делах торговли с другими странами пытается вложить в голову правительницы, что он единственный достойный кандидат.

Достойный, как же! От него буквально разило подлостью. Охочий до власти, Карзен был готов на многое, чтобы удержаться среди приближенных к трону. И на что только надеется? Если каким-то образом он и сможет уговорить королеву на брак со мной, истинным правителем ему не стать.

— Меня не волнует, чего хочет Карзен, — резко прервала веселье мать. — Ты знаешь, что в последние десятилетия кровь драконов вырождается. Да, это осознанная жертва, чтобы мужчины даже не помышляли о захвате власти, однако с природой не поспоришь. Мы сами же, вот этими руками, — она раскрыла ладони, показав их мне, — не оставили себе выбора, уничтожая самых сильных и самых благородных мужчин еще в яйцах.

— Прости, боюсь, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — произнесла я, забыв о трапезе.

— Карзен нам здесь не поможет. Тебе нужен дракон с сильной кровью для продолжения рода. Таких в наших землях не сыщешь. Поверь, я пыталась.

— Ты искала мне мужа?

— Мужа или любовника, решать только тебе, — отмахнулась королева. — Главное — ты должна явить на свет принцессу, которая станет преемницей. Тебе ли не знать, что по нашим законам королева не может взойти на престол, пока не обзаведется потомством.

Я с трудом сделала несколько глотков воды из золотого кубка. Конечно, я всегда знала, что мне придется продолжить род и когда-то стать королевой, но казалось, что у меня впереди много времени, мать могла править еще несколько десятков лет.

— Жизнь — штука непредсказуемая, дочь. — Королева вдруг взяла меня за руку, что было вовсе ей несвойственно. — Ты должна быть готова к тому, чтобы позаботиться о нашем народе.

— Да, понимаю. — Я смутилась проявлению нежности от этой суровой женщины, но руку не убрала. — Но ты ведь еще молода. У тебя впереди лет тридцать, а то и больше. Почему ты говоришь об этом сейчас? Не разумнее ли было бы отложить этот вопрос?

Нирлайна смерила меня долгим тяжелым взглядом. От него мне хотелось съежиться и уползти подальше, но я усилием воли заставила себя не отводить глаз, чтобы показать, что я достойна ее. Я достойна стать королевой! Мне приходилось доказывать это каждую нашу встречу, и я знала, что мать не прекратит меня испытывать, пока я не надену венец на голову, а может, и после этого не перестанет.

— Оставь нас, — кинула она служанке, которая прислуживала за завтраком. Та бесшумно выскользнула из тронного зала.

Королева медленно отпустила мою руку и закатала рукав платья из плотной ткани, несмотря на царившую в замке духоту. Солнце раскаляло камни, и я иногда ощущала, словно живу в печи. Не сразу сообразила, что именно вижу, а когда поняла, сердце замерло, а потом попыталось выбраться через ребра, беспорядочно стуча. Вены на руке матери расходились черными разветвленными реками.

— Черная кровь, — прошептала я, ощущая, как стремительно начинает вертеться все вокруг. Я схватилась за виски и с силой сжала их, чтобы унять головокружение.

— Да, дочь. Я больна. Пока видно только на руках, но ты и сама знаешь, что мне осталось недолго. Год или два. Если небо позволит, три. Но больше не может дать даже самый искусный лекарь.

— Давно ты знаешь? Ведь можно позвать лекарей из других земель! Говорят, за морем целители более искусные, чем у нас. Можно отправить туда гонца с просьбой о помощи! — я тараторила, высказывая все, что приходило в голову, пока мать строго не прервала меня, опустив рукав.

— Молчи. Сейчас разговор не обо мне. Я провела достойную жизнь и достойно уйду, как положено правительнице. А ты, моя дочь, моя плоть и кровь, достойно взойдешь на престол.

Она говорила это, глядя на меня темно-серыми глазами, и я не могла оторвать взгляд от ее лица, еще красивого, но уже испещренного множеством мелких морщинок. Не хотела представлять, что совсем скоро черная кровь доберется до каждого ее органа, до каждого мелкого сосуда, тогда кожа ее потемнеет, и в конце концов сердце остановится. Страшный и болезненный недуг, который возникал внезапно и от которого никто не знал лечения.

Я сжала губы и кивнула. Меня всю жизнь готовили к тому, что я стану королевой. Обстоятельства складываются так, что я взойду на престол раньше, чем хотела, но ничего не поделаешь.

— Хорошо, моя королева, — смогла выдавить из себя и сглотнула ставшую вдруг горькой слюну.

Нирлайна лишь приподняла уголки губ, и эта улыбка, пускай еле заметная, больно уколола меня в сердце. Я любила ее, несмотря на то, что она всегда была мне больше королевой, чем матерью. И я всю жизнь так или иначе старалась заслужить ее одобрение.