Чтение онлайн

— Его нет, Эллен. Он уехал в Криган за воскресными газетами.

— Вас к телефону, мистер Доббс. Утверждает, что он ваш агент и что это очень важно.

Его глаза засветились.

— Отлично.

Он скатился с лестницы с такой скоростью, что Эллен едва увернулась, иначе он бы сбил ее с ног.

— Спасибо, Эллен — бросил он, проносясь мимо.

— Он ждет на другом конце провода, — крикнула она ему вдогонку. — Бог знает, во сколько это ему обойдется.

Но мистер Доббс был уже так далеко, что не слышал ее ворчания. Эллен скривилась. Ну и люди. Она плотнее надвинула шляпку и поторопилась в меру своих сил за ним. Дойдя до кухни, она увидела в окно ожидающий ее фургон Гатри с Джесс за рулем. Только открыв входную дверь, она вспомнила, что от волнения забыла перчатки.

Оливер говорил с Лондоном по телефону больше получаса. К тому времени, как он снова зашел в конюшенный дом, Родди уже вернулся из Кригана с кипой воскресных газет, уютно устроился в глубоком кожаном кресле у камина и предвкушал встречу с первым стаканчиком джина с тоником.

Он отложил «Обсервер» и взглянул поверх очков на взбежавшего через две ступеньки Оливера.

— Привет. Я думал, все меня бросили.

— Мне пришлось отлучиться к телефону.

Оливер сел в кресло напротив Родди, свесив руки между костлявыми коленями.

Родди окинул его проницательным взглядом, почувствовав в словах Оливера с трудом подавляемое волнение.

— Надеюсь, новости хорошие?

— Очень. Звонил мой агент. Все решено. Новая пьеса после завершения спектаклей в Бристоле пойдет в Лондоне. В том же составе, с тем же продюсером, со всем остальным.

— Отлично. — Родди уронил газету на пол и поднял руку, чтобы снять очки. — Это замечательная новость, дружище.

— Есть еще кое-что хорошенькое, но об этом потом. В том смысле, что еще не все окончательно обговорено и подписано.

— Искренне рад за тебя.

Родди посмотрел на часы.

— Хоть солнце еще не в зените, мы могли бы пропустить за это дело по…

Оливер прервал его.

— Правда, есть одна проблема. Ты не будешь возражать, если Виктория с Томасом останутся у тебя на пару дней? Мне нужно съездить в Лондон. Завтра же. Всего на сутки. Из Инвернесса есть пятичасовой рейс в Лондон. И хорошо бы кто-нибудь подвез меня, чтоб я успел на него.

— Конечно. Можешь оставить их здесь на сколько хочешь. Я отвезу тебя на «эм-джи».

— Всего на два дня. Я вернусь на следующий же день. А потом заберу Викторию с Томом, и мы отправимся на юг.

Мысль об их отъезде расстроила Родди. Ему не хотелось снова оставаться одному, и не только потому, что ему было приятно общество молодой пары, — после отъезда Оливера, Виктории и маленького Томаса он не сможет более закрывать глаза на реальность, у него не будет оправдания. А реальность была неутешительна. Джок скончался. Джон собирается продать Бенхойл. Связи и традиции разорвутся навсегда. Конец прежнему образу жизни.

— Зачем вам уезжать? Вам незачем уезжать, — произнес он с затаенной надеждой оттянуть роковой момент.

— Мы должны уехать, и ты это знаешь. Ты и так был необыкновенно добр и предельно гостеприимен, не можем же мы гостить в твоем доме вечно. В первый день гость золотой, во второй серебряный, а в третий ломаный грош. Мы уже пробыли три дня, так что завтра за нас и гроша ломаного не дашь.

— Я буду скучать по вам. Все будут скучать. Эллен души не чает в Томасе. С вашим отъездом все здесь изменится.

— Останется Джон.

— Джон не останется дольше, чем надо. Он не может. Ему нужно возвращаться в Лондон.

— Виктория сказала, что он собирается продать Бенхойл.

— Неужели он обсуждал это с Викторией? — удивился Родди.

— Так она сказала вчера вечером.

— Да, он действительно хочет его продать. У него нет другого выхода. Честно говоря, я так и думал.

— А что будет с тобой?

— Все зависит от того, кто приобретет Бенхойл. Если это будет богатый американец и азартный спортсмен, возможно, он оставит меня мальчиком на побегушках. Представляю себя отдающим честь и протягивающим руку за щедрыми чаевыми.

— Тебе надо жениться.

— Кто бы говорил, — отпарировал Родди.

Оливер ухмыльнулся.

— Я — другое дело, — самодовольно произнес он. — Я принадлежу к другому поколению. Мне позволено придерживаться иных моральных ценностей.

— Именно иных.

— Не одобряешь?

— Какая разница, одобряю я или нет. Я слишком ленив, чтобы судить о том, что меня не касается. Возможно, раньше я тоже был слишком ленив, чтобы жениться, хотя именно этого от меня и ждали. Я никогда не делал того, что от меня ожидали. Холостяцкая жизнь — неотъемлемая часть моего бестолкового времяпрепровождения; как и писание книг, любование птичками, тяга к бутылке. Мой брат Джок махнул на меня рукой.

— А мне нравится такой образ жизни. По-моему, мы с тобой в этом отношении очень похожи.

— Наверное. Но у меня есть золотое правило. Я никогда не связывал свою жизнь ни с кем, потому что знал — рано или поздно я могу сделать человеку больно.

Оливер с удивлением взглянул на Родди.

— Ты имеешь в виду Викторию?

— Она очень ранима.

— Она к тому же умна.

— Голова и сердце — две разные вещи.

— Рассудок и чувства?

— Пусть так.

— Я не могу связать себя, — сказал Оливер.

— Ты уже связал. У тебя ребенок.

Оливер потянулся за сигаретами. Прикурил одну от щепки, зажженной от огня в камине. Когда она разгорелась, он бросил щепку в огонь.

— Не слишком ли поздно читать мне отцовские нравоучения?

— Еще можно все изменить.

Они встретились взглядом, и Родди увидел в бесцветных глазах Оливера знакомый холодок. Оливер снова заговорил, но лишь для того, чтобы сменить тему.

— Ты не знаешь, где Виктория?

Таким образом он дал понять, что разговор окончен. Родди вздохнул.

— Она повела Томаса на прогулку.

Оливер встал.

— В таком случае пойду поищу ее. Расскажу последние новости.

Он вышел из комнаты, сбежал по деревянной лестнице и хлопнул входной дверью. Его шаги отдавались звонким эхом в мощенном булыжником конюшенном дворе. Родди так и не удалось узнать о намерениях Оливера. Он подозревал, что только все напортил, лучше бы ему помалкивать. Через некоторое время он опять вздохнул, поднялся с кресла и пошел наливать себе долгожданный джин с тоником.