Чтение онлайн

И тут наваливается на меня беспричинная, звериная какая-то тоска, я вдруг понимаю, что устал от всего, что было и что еще предстоит. Что мне нужен отдых, по возможности, вечный. Покой.

— Борах, странствия утомили меня. Нельзя ли и мне об-рести мудрость и покой?

Тихо, но величественно, как в церкви вступает орган, голос Бораха становится еще более глубоким и проникновенным:

— Что ж, Меченосец, для тебя, пожалуй, путь не закрыт.

Наверно, это лучший выход — стоять над схватками…

— Что я должен делать?

— Отрешиться от всего, что привязывает тебя к земле. Принести в этом клятву, — теперь Борах повелевает. — Повторяй слова клятвы за мной…

Странный хоровод вокруг нас с ним притягивает, завораживает, все громче и громче звучит органная фуга…Странно, откуда в этом мире может быть кому-то известен Бах?

Резкий толчок в грудь. Досадная помеха. Еще один. Боль от него становится обжигающей.

Лес вдруг обретает прежние очертания, обнаруживаю, что стою, как столб, посреди тропы, а вокруг меня водят хоровод тени — абсолютно бесплотные, не представляющие никакой опасности. И интереса тоже.

А вот с ребятами не все благополучно: Гельда стоит на коленях, беззвучно шевеля губами, Хельг кружится на месте, сражаясь с видимым ему одному врагом — сабли мелькают, что твои пропеллеры. Прикасаюсь к Юрду и тут же отдергиваю руку — мой Камень раскален. На груди, наверно, ожог…Но ребят надо вытаскивать.

Первым делом подлетаю к Гельде, трясу ее, бью по щекам:

— Э, подъем! Приехали!

Нуль реакции. Своим шестым (чародейским) чувством понимаю, что просто взвалить ее на плечо и унести отсюда — не выход. Надо вытаскивать ее из объятий морока, или что там еще, прямо здесь, на месте. Ладно, мы пойдем другим путем…Сосредотачиваюсь, врезаю ей по мозгам со всей чародейской дури. Только вздрогнула. Что ж делать-то, а? Я сам только с помощью Юрда выкрутился. А если попробовать сработать через ее Камень? Я ж его более-менее знаю, хоть в руках держал…

Попытки с третьей мне удалось это сделать — Гельда тихо вскрикнула и обеими руками ухватилась за Камень.

— Вставай, маленькая. Надо убираться.

— Да…А что вообще было?

— Психическая атака.

— Какая?

— Неважно. Помоги-ка.

Соединив Силу, нам кое-как удалось выдернуть из забытья Хельга. При этом, правда, пришлось довольно бойко уворачиваться от его сабель, но мы провернули всю операцию настолько быстро, что я даже запыхаться не успел. Эльф, очнувшись, на расспросы и благодарности времени тратить не стал, просто встряхнулся, окинул нас быстрым взглядом и потребовал:

— Возвращаемся в укрытие. И быстро.

— Кто бы спорил…Только бревнышко возьми, я как-никак за него жизнью рисковал.

Что самое удивительное — эльф не стал спорить, хотя и особо доволен не был, так что до укрытия мы добрались без лишних приключений.

Измотались мы, конечно, до предела. Хорошо хоть рана у меня на плече не кровила, зато левая ладонь находилась в состоянии просто развратном. Через пять минут после того, как мы пришли, я уже развел огонь в очаге, повесил над ним котелок с водой.

— Ну, Хельг, где там твое средство хваленое? А то Гельда сейчас кровью изойдет.

— Сейчас будет. Если, конечно, ведьма не откажется от помощи презренного эльфа.

— Пусть только попробует, — я сумрачно поглядел на Гельду. — Наверно, для начала надо стрелу из нее вынуть?

— Додумался! — в ее голосе прозвучала насмешка. — Да любой тебе нормальный целитель с этого бы и начал.

Меня очень сильно потянуло проехаться насчет ее нормальности, но я удержался. В конце концов, ей больно…

Эльф уже занимался своим средством. Перехватив мой выжидательный взгляд, он пояснил:

— Вы, люди, по-другому устроены. Вытаскивая стрелу, могу что-нибудь повредить, — а потом снова занялся варевом, от которого уже по всей землянке распространился достаточно гнусный аромат. Гельде он, однако, сказал больше чем мне:

— Так эльфы это тоже используют?

Хельг не удостоил ее ответа, я тоже молчал и крепился. Сейчас мне, похоже, предстоит дебютировать в качестве хирурга…Средство средством, но стрела-то зазубренная.

Ладно, глаза боятся — руки делают. Я прокалил над огнем кинжал, отплеснул из фляжки на рукав, протер его и протянул флягу Гельде:

— Пей. До дна, ясно?

— С чего это вдруг?

— Пей, сказано. Так, а теперь ложись. Буду из тебя эту хрень вытаскивать.

Она скептически хмыкнула, но все же улеглась на лавку лицом вниз. Да, еще свезло — наконечник, кажется, сидит неглубоко. Может, выдернуть? Так мало ли с чем я его выдерну? Изувечу девку, чего доброго…А если надрез? Чуть больше сантиметра в глубину…Ох, чем дольше собираюсь, тем сильней лапы трясутся.

Я отрезал от плаща полосу, наложил жгут выше раны, потом легонько потянул на себя стрелу и сделал два коротких надреза. Не знаю вообще, как это у меня получилось, но зазубренный наконечник сразу вышел из раны. Я ж говорил — глаза боятся, руки делают…

— Ну, Хельг, где там твое снадобье? Тряпки для перевязки у меня в сумке.

Вдвоем мы наложили повязку, я вытер лоб рукавом:

— Ну вот, а говорят, из меня целителя не получится…

— Бараньи ноги тебе в тарелке целить, — проворчала Гельда, эльф заржал. Странное у него чувство юмора.

— Ладно, Хельг, а с моими дырами что делать?

— Сейчас.

С его помощью мне удалось стянуть кольчугу, кожаную куртку и тельник. Теперь, похоже, он не боялся вред причинить: когда я покрепче сжал зубы, ожидая, что он вытащит стрелу, эльф врезал изо всех сил ладонью по древку — так, что наконечник вышел с другой стороны. Я от неожиданности глухо взвыл. Вот она — современная полевая хирургия, пропасть бы ей! Но эльф приложил к ране непонятную растительность, смоченную в горячей воде, и боль слегка утихла.

Закончив с перевязкой, эльф объявил:

— Завтра — дневка здесь. Припасы тут есть, а раны быстро не срастаются. А сейчас — еще одна процедура, которая и мне не повредит, — он небрежно швырнул в угол пояс с саблями и ушился в непонятную дверцу, за которой, как я понял, находилась кладовка. Оттуда через пару секунд донесся его голос:

— На это вино здешние чары не действуют, — после чего он сам появился с наполненным до краев котелком.

— Пусть сначала сам пьет, — прошипела мне на ухо Гельда. Эльф услышал, усмехнулся (оказывается, я уже слегка разбираюсь в его мимике) потом всерьез и надолго присосался к котелку. Оторвавшись наконец, он передал его мне. Да, вино действительно что надо — темно-красное, густое, чуть терпкое…