Чтение онлайн

Список претензий годится в учебное пособие для юристов: соглашения о дележе рынков, дискриминирующие цены и условия поставок, фальсификация тендеров, тайные сговоры при участии в транспланетных торгах.

– Приостановка импорта всех видов товаров, за исключением медицинской техники и фармакологических средств. Посредникам грозят бойкотом.

Ценкович сгребает бороду в горсть.

Кхин сидит молча, высокий, грузный и неподвижный.

Древняя Земля отказывается покупать галактические лайнеры и аэромобили, браслетные компьютеры и сверхмощные сервера, гравигенераторы и установки космической связи, спутники для систем позиционирования и вещания, визуализаторы, сенсорные камеры и экранопланы, оружие – все, с чем не могла конкурировать ее собственная продукция.

Всему дешевому и качественному «made on Ural» отныне доступ закрыт.

Впрочем, и дорогому тоже.

…Древняя Земля.

Прародина.

Колыбель человечества.

Огромнейший в Ареале рынок сбыта.

– На медицину они согласны, – про себя повторяет Ценкович.

Вполне логично: некоторые разработки не имеют аналогов, как и пресловутый биопластик. Только безумец откажется от них.

Но квазициты не растут на Урале. Не растут точно так же, как на Земле. И на продукцию Третьей Терры не наложен запрет, как и на продукцию всех фирм, занимающихся производством биопластика нелегально.

«Они же знают, что все семь подрядчиков на Третьей – наши подставные, – думает Элия, терзая подлокотники кресла. Взгляды из голограммы то и дело соскальзывают с непроницаемого лица Кхина на подвижные и неверные, как тень, черты Ценковича. – Чего они добиваются?»

– Квази, не квази… – вполголоса бурчит Батя, – государство суверенно над своими природными ресурсами. И экономической деятельностью. Губернатор… или кто он теперь, «ио» президента? Короче, местер Хао имеет полное право национализировать нашу лавочку. Чему Земля будет очень счастлива.

– Пусть национализирует, – неожиданно говорит Ценкович. – Местер Хао наш давний друг и партнер. Как и адмирал Дьюи. Местра Ратна?

Она сидит на противоположном конце стола – там, на Урале. Черная как ворона, кажущаяся необычайно маленькой. Суровый рот сомкнут, точеное лицо неподвижно. Данг-Сети Ратна, ведущий специалист, спешно вызванная в столицу из Райского Сада, тотчас же, как только в правительстве поняли, что положение осложняется с каждым часом, а местра Надеждина в ближайшее время не сможет включиться в работу.

Должно быть, Данг счастлива.

Она ждала этого тридцать лет.

– На Третьей Терре только одна оперативная группа, – чеканит Ратна, подымая узкий золотой лик. – Я не могу всецело положиться на Лазурь. Однако местер Хао, как и местер Дьюи, за прошедшие годы получил представление о наших возможностях. Полагаю, его личного здравомыслия достаточно, чтобы принять правильное решение.

Ценкович кивает одними веками.

– Там флот Люнеманна, – напоминает он.

– Ну не совсем же он идиот, – басит Кхин. – Когда подойдут земные корабли, его там уже не будет.

– Увидим, – не соглашается Элия.

– Угу…

Пусть Третья Терра, получившая статус квазигосударства, национализирует добычу квазицитов. Перемены коснутся документации, отчетности, но по сути не изменится ничего. Планета уже давно стала колонией не Земли, но Урала, и Лю Хао – доверенное лицо триумвирата, и командующий гарнизонным флотом готов выйти из подчинения министру колоний.

Тускло поблескивают звезды на плечах: адмирал Сенг наклоняется, протягивает руку над столом, прося слова.

– Я слушаю.

– Местер Кхин, – глухо говорит щуплый седой азиат; жилы выступают над воротником, – я рискнул действовать без вашей санкции. Полагаю, времени мало.

Он делает паузу, ожидая ответа премьера, но тот молчит.

– Браконьеры возле Третьей Терры вновь активизировались, – объясняет Сенг. – Это не одинокие корабли, а целые бригады, по-видимому, подчиненные одному командованию. Суда специализированы, многие из них идентифицируются как военные. Я утверждаю, что имеет место подготовка операции по силовому захвату контроля над планетой. Гарнизонный флот необходимо было усилить.

Тишина такая, что, кажется, можно различить эхо уличного гама за звукоизоляцией. Это иллюзия; вероятно, кровь шумит в ушах.

– Вы правы, адмирал. – Кхин с размаху опускает ладони на стол. – Почтенные местеры! Беру на себя смелость заявить, что существующее положение вещей дольше терпеть невозможно.

Голограмма гаснет, и зала мгновенно схлопывается, становясь просто большой неосвещенной комнатой. Чудится, что стены и потолок не остановились в своем рывке и продолжают наплывать, сужая пространство.

Батя потирает веки. Массирует виски. Амортизатор Высокой Тройки понимает, что у собрата болит голова, он уже поднимается с кресла, когда Кхин останавливает его жестом.

– Никого не вызывай, – просит он, и Элия покорно садится. – И свет не включай. Ах ты ж черт…

– Что?

– Что слышно от Тройняшки?

– Ничего нового. Клёст просит тишины. Хотя бы на год.

– А смысл?

– Я ему и отвечаю: «а смысл?» – Ценкович шумно выдыхает. – Надо их уводить оттуда. Толку уже так и так не будет, а специалистов потеряем…

Раскрытых агентов не убивают. Но на корректоров это правило не распространяется.

Евгений Эрлинг, Ручей, погиб в аэрокатастрофе.

Сумасшедший наркоман впечатал его «крысу» в автономный архитектурный элемент, стальной вензель, паривший над шпилем какого-то офиса; несчастная случайность такого рода, что остается лишь ждать, когда последняя песня накроет заказчика. Подобным образом могла бы проявиться аутоагрессия; но амортизатор Эрлинга Ньян Вин уступал только Елене Цыпко, превосходя даже Каймана.

Ценкович думает, что даже здесь можно найти положительную сторону. Он и раньше подозревал, что Ксению раскрыли вместе с ее командой. Но если для устранения корректоров по-прежнему используют силовые методы, крушения, взрывы и случайные пули, – значит, соответствующий диапазон Р-излучения еще не освоен, значит, ученые Райского Сада все еще на шаг впереди…

Скрывать такую технологию земляне бы не стали. Слишком велика угроза; стоя перед облаком отравы, не будешь держать в тайне противогаз.