Дикий Порт
Шрифт:
Что собрались делать уральцы, Лилен не догадывалась. Оставалось только довериться им. Димочка доверия не вызывал, но ведь Таис Чигракова не сейчас начала свое расследование, и здесь был Север…
Вспомнилось о Нитокрис. «Надо поговорить с ней, – решила Лилен. – Пусть знает, что я начинаю мстить».
Великая Мать будет довольна.
– Вот, – сказала Света, ковыряясь вилкой в салате, – снова здесь… Я тут десять лет прожила, а Города не видела. Два раза мимо провозили, от космопорта и к нему. Только больницу помню…
– Тут не на что смотреть, – махнул рукой Кайман. – Колония моложе, чем Урал, а художественно тут ничего не оформляли. Управление флота не считается. Кошмар ампирный.
– А по-моему, прикольно, – признался Солнце.
– То-то и оно. Разве может штаб выглядеть прикольно?
– Лечебницу оформляли, – поправила Света. – Там красиво.
– Так ее наши строили, – пожал плечами Юра, дожевывая картошку.
Официантка принесла вазочку с мороженым, аккуратно поставила перед Светой. Дежурно улыбнулась. Помялась, пролепетала: «Мятное, с орехами… очень вкусно». Семитерране в количестве трех человек приводили ее в смущение, граничащее с ужасом. Туристы с Урала обычно предпочитали места подороже, чем это. Двух крепких мужчин, похожих на офицеров в штатском, притащила сюда миниатюрная девушка с двумя школьными косичками, искавшая столик у самого пляжа. «Наследница?.. – смутно мелькнуло в мыслях официантки. – Секьюрити?» Бизнесмены Урала не любили публичности настолько, что она даже не знала, как выглядит ее собственный работодатель, владелец сети кафе «Зеленая лента» местер Уваров…
– А мурятам нельзя мороженое, – пробормотала Света, пытаясь посмотреть вазочку на свет.
В парке, окружающем лечебницу, стоят там и сям деревянные скульптуры. Звери, сказочные герои, избы и терема. В один терем ей страшно хотелось залезть, но нужно было сначала пробраться сквозь чащобу, а это требовало не ее силенок.
Еще была любимая скамейка. Интересно, на месте она? Кто-нибудь сейчас на ней сидит?
…тогда, в тот день, тоже пригревало солнце. Утренняя процедура прошла легко, и Свете разрешили посидеть в парке. Позади скамейки холмом подымались лесные цветы, а за ними – частый, пронизанный золотистыми лучами лес. Переносной матрасик грел снизу, медленно шевелился, чтобы у сидящего ничего не затекло. Вокруг было безлюдно, и Света стащила с головы вечный капюшон. Из-за болезни у нее выпали волосы. Голова мерзла – так она говорила всем, но на самом деле просто не хотела блестеть лысиной.
Рядом на полскамейки светился голографический экран над раскрытым браслетником – замершая карта Метагалактики из детской энциклопедии. У Светы редко бывали силы читать, но она очень старалась учиться. Времени мало. И вот: теперь даже смотреть видеокнигу не находилось сил. Психологи говорили мириться со своим телом, но она все равно ненавидела его, опухшее, корявое, уродливое и бессильное. За что ей так?..
Где-то за деревьями со свистом летал Васька. У Васьки два года назад отнялись ноги, но он по этому поводу не переживал особо, говоря: «Когда выздоровею, чем ходить, сделают. Главное – что голова не отнялась!»
Голова у Васьки работала хорошо.
У него болезнь протекала по-другому. Ему бывало либо совсем нормально, либо очень-очень плохо. Свете все время было неважно, но совсем плохо – почти никогда. Васька мог бы попросить у нянечки экзоскелет и ходить, даже бегать, но предпочитал инвалидное кресло, потому что умел снять ограничения на высоту и скорость. Гонял в своем инвалидном, как в истребителе. Даже выше деревьев подымался иногда.
А еще Васька верил.
Любимое слово у него было «не исключено». «Не исключено! – говорил он, покачиваясь в гравикресле, как в люльке, возле светиной любимой скамейки. – Не исключено, что мы с тобой оба попадем в статистику. Вчера Липатов сказал, что это просто на всякий случай говорят, что один из двухсот выздоравливает. На самом деле один из ста. Тут нас как раз двести человек, и мы с тобой выздоровеем».
«А все остальные умрут?» – спрашивала Света.
«Ну… не знаю, – Васька тушевался. Он не думал о таком. – А может… знаешь, не исключено, что Волшебная Бабушка приедет! Липатов сказал, что на всякий случай это секрет. Чтобы… ну, не надеялись зря. А она приезжает, и тогда статистику подделывают, потому что выздоравливает один из двадцати!»
«А зачем подделывают?»
«Про Волшебную Бабушку нельзя рассказывать. – Васька таинственно понижал голос. – А то она силу потеряет».
«А мне чего рассказываешь?»
«Нам можно. Мы все равно больные».
Таких умозаключений Света не понимала, но спорить не пыталась. Сил не хватало спорить, да и обижать Васькину свирепую веру было нечестно. Только иногда вырывалось…
«Помнишь Динарку? – говорил он, вытаращив глаза. – К ней Волшебная Бабушка пришла, посмотрела, и она сразу выздоравливать стала! И сразу улетела домой, потому что если уж начал выздоравливать, так все, в обратку не ляжешь! И теперь она дома живет!»
«Вась, – устало отвечала Света. – Динара умерла».
Когда знаешь, что жить тебе отмерено тринадцать лет, это очень способствует взрослению.
Синдром Мура.
Он же синдром внешних территорий.
…Раз в полгода приезжали родители. Привозили ненужное, смотрели на Свету и плакали украдкой; она все собиралась сказать, чтобы не приезжали больше и не мучились, но никак не решалась. Она уже раз попала в статистику: из скольких-то родившихся на колониях один ребенок предрасположен. Только на Терре-без-номера не рождаются мурята, потому что она слишком похожа на Землю; и Урал арендовал здесь землю под лечебницу.
Может, Света Тихорецкая опять попадет в статистику.
Никто не умеет лечить синдром Мура.
Но дети Урала выздоравливают чаще.
…В тот час у нее не было сил обращать на что-то внимание. Вяло текла единственная мысль: она умучилась сидеть, надо расправить матрасик на скамейке и лечь поспать. Придет нянечка – не станет будить. Вызовет каталку и увезет в палату. Но чтобы расправить матрасик, надо было сначала с него встать, а для этого – сосредоточиться, поднять голову со скамейкиной спинки, спустить ноги наземь, выключить видеокнигу и убрать браслетник… слишком уж много всего. Света думала, что так и заснет сейчас сидя, и по всему телу пойдут синяки.
А потом произошло чудо.
Кто-то шел по аллее. Медсестра или доктор. Незнакомая женщина. Туки-тук – стучали аккуратные каблуки, и вся она была аккуратная, свежая и удивительно красивая, хоть вовсе не молодая. По белому халату, накинутому поверх серого делового костюма, скользили солнечные пятна. И глаза были серые, ясные, с солнечными зайчиками внутри. Незнакомая доктор была небольшого роста, но почему-то сначала Света увидела только ее. Лишь потом различила, что женщина не одна, и поторопилась натянуть капюшон. Два парня вышагивали следом, такие здоровенные, что от одного взгляда делалось неуютно. Уж точно не из докторов. Один с темными короткими волосами, другой – с длинными, ярко-желтыми, как солнечные лучи.
Возле светиной скамейки они остановились и поздоровались. Как будто бы к Свете и шли.
Неожиданно расхотелось спать. Откуда ни возьмись появились силы.
Света подумала, что от волнения.
– Я баба Тиша, Светочка, – сказала ясноглазая женщина. – Это Костя Полетаев, еще его зовут Солнце. Он прямиком с Третьей Терры, разгромил там бандитское логово. А до этого воевал с пиратами.
– Ну что вы, в самом деле, Алентипална… – сконфузился Солнце.
– Юра Этцер, – самолично представился второй, черноволосый. – Кайман, – и подмигнул. Глаза у него были разные – не цветом, а формой. Один нормальный, второй раскосый. Удивительным образом это его даже красило.