Чтение онлайн

Я посмотрела на Данте, который пожал плечами. Он натянул пару треников, так что, по крайней мере, не был голым, и взял Луку из рук Леона.

Я вздохнула, глядя на остальных членов нашей группы. План состоял в том, чтобы раздать звездную пыль, а затем отпустить всех на волю и попытаться сохранить этот шанс на свободу. Но мы потеряли многих из нашей группы. И мне нужен был Син, чтобы успокоить Джерома, который ждал, что его усилия по освобождению Инкуба оправдались. Итан дал понять, что в любом случае собирается остаться с нами. Эсме смотрела на меня как раненый щенок, на ней все еще был лифчик из листьев, который я ей надела, пока мы бежали, и больше ничего. Оставались Пудинг, Планжер и охранники.

Я не знала, что делать со всеми ними, и моя голова была слишком забита всем, что случилось с Роари, чтобы придумать план на данный момент.

— Мы еще немного побудем вместе, — решительно сказала я, не обращаясь ни к кому за мнением по этому поводу. — Давайте вернемся домой.

Данте окинул взглядом собравшихся осужденных и охранников, вскинув на меня бровь с выражением «серьезно?», но больше ничего не сказал, пока Леон доставал из заднего кармана мешочек со звездной пылью.

Мы сомкнулись вокруг него, и Габриэль, мрачно нахмурившись, посмотрел на небо.

— Что там? — спросила я провидца, когда он зашуршал перьями своих обсидиановых крыльев.

— Через два дня ФБР проведет рейд в поместье Оскура и прилегающие виноградники. Семейные адвокаты уже работают над созданием алиби для нас — у них даже есть восемьдесят свидетелей, которые провели ночь в компании Данте, чтобы доказать, что это не он спас тебя.

— Ты разрешил Карсону принять твой облик? — спросила я кузена, уже зная, что это должен был быть он.

— Да. Хотя, признаться, меня беспокоит, как он повлияет на мою репутацию, пока я якобы был на той вечеринке, — сказал Данте.

Выражение веселья на лице Габриэля подтвердило, что «Данте» занимался всякой ерундой, влияющей на репутацию, но я не смогла вызвать в себе интерес к этому, чтобы расспрашивать дальше.

— Значит, пора идти, — твердо произнесла я.

Мы все подошли достаточно близко, чтобы нас перенесла звездная пыль, но Кейн остался на своем месте, сложив руки на широкой груди.

— Я не пойду в логово язычников в самое сердце преступного подполья, — прорычал он.

Я пожала плечами, уже не заботясь о его колеблющемся моральном компасе.

— Либо это, либо торчать здесь, в центре Барувианских джунглей, stronzo. Выбирай.

Габриэль поднял над нами горсть звездной пыли, и я негромко зарычала, когда Итан и Син прижались ко мне по обе стороны, прежде чем он швырнул ее нам на головы.

За мгновение до того, как звезды подхватили нас и унесли в объятия мерцающих небесных тел, Кейн метнулся к группе.

Шепот самих звезд с резким шипением отдавался в моих ушах, когда мы оказались в их объятиях, и мир вокруг нас закружился в вихре сверкающего света, а затем нас с силой выплюнуло наружу.

Мои ноги ударились о землю с твердым стуком, когда мы освободились от власти вселенной и оказались на вершине крутого холма, где вдали простирались виноградники Оскура, и аромат дома окутал меня своими объятиями.

Здесь было прекрасно, как на острове, отгороженном от всего плохого в мире, где солнце светило ярче для всех тех, кто мог претендовать на этот потрясающий клочок земли. Вдалеке оранжевый свет только начинал проступать на горизонте, и во все стороны от нас простирались холмы и виноградники. Казалось, что в мире не существует другого места, кроме этого.

Я глубоко вдохнула и всхлипнула, чувствуя, как нехватка пары еще сильнее давит на меня, ведь я снова оказалась здесь, без него. Все здесь было неправильно.

Волки спустились, прилив Оскура хлынул из дома, виноградников и леса, и меня вынесло на широкое крыльцо, идущее вдоль фасада прекрасной белой виллы, где я провела лучшие годы своего детства.

Раздались крики, возвышенные голоса звали меня по имени, затем их волнение сменилось растерянностью, когда они стали искать Роари. Глубокий голос Данте заглушил все вопросы, с его губ сорвалось мрачное обещание объяснений, когда он поманил стаю Волков следовать за ним в дом.

Моя стая тоже потащила осужденных внутрь, а тетушка Бьянка ворковала о их состоянии, обещая горячую ванну, свежую одежду и сытный обед.

Я чувствовала на себе ее взгляд, но не повернулась, чтобы посмотреть на нее, когда Данте повел ее прочь, не в силах встретиться с ее пронизывающим взглядом, который всегда видел так много и понимал так ясно.

Даже Кейна и Гастингса затащили в дом, и все они направились в глубины единственного уголка в этом мире, где мне действительно было место.

Я не последовала за ними.

Я подошла к краю крыльца и ухватилась за металлический флагшток, вбитый в огромный цветочный горшок, а над моей головой на белом флаге развевался грубо нарисованный Волк, и я посмотрела на горизонт, который только что окрасился в оранжевый цвет рассвета.

Минуты ползли за минутами, пока я наблюдала за рассветом и позволяла себе прочувствовать остроту правды того, что произошло, мое сердце отчаянно взывало к моему Льву, моя душа хотела разорваться на две части, лишь бы какая-то ее часть смогла найти путь обратно к нему.

Я стиснула челюсти, вцепившись пальцами в металлический шест, который, как я была уверена, стал единственным, что удерживало меня в вертикальном положении.

Эта неудача глубоко засела во мне, эта боль рекой текла по моей крови, не оставляя после себя ничего, кроме жгучей, бессмысленной тоски.

Я потерпела неудачу. Во всем этом была только одна цель, которая действительно имела для меня значение. Одно единственное, чему я посвящала всю себя в течение десяти лет, одна бескомпромиссная реальность, которую я должна была достичь, и все же… я потерпела неудачу.

Эта боль парализовала меня. Она разрывала все хорошее, за что я цеплялась, и рвала на куски душу, оставшуюся под бравадой и чушью, в которую я так легко облачилась. Я не могла жить с этой реальностью. Я не могла ни спать, ни есть, ни дышать, пока не перепишу эту судьбу, но мне некуда было девать эту бешеную энергию, не было способа сделать то, что, как я знала, должно было быть сделано. Не было никаких зацепок для моего спасения, и я знала, что он страдает с каждым мгновением, пока я медлю. Я подвела его. И ничто из того, что я делала сейчас или смогу сделать в будущем, никогда не сможет исправить ужасную правду об этом.