Чтение онлайн

– Таковы правила. Я тоже после заключения брака оставила свою волчицу Пушинку у родителей. Это нормально! – раздраженно подтвердила мама, поправляя прическу. – И помни, все, что ты планируешь выкинуть, отразиться на дальнейшей судьбе Натины. Кто-то из вас должен стать женой Виктора, и если не хочешь ты, то…

– Довольно! Я поняла!

Опустошенная вернулась в свою спальню – прекрасные трехкомнатные апартаменты с видом на сад. Мы были богаты, но, видимо, недостаточно. Свобода моей младшей сестры, мечтавшей петь на сцене Большого Константинского театра, жизнь лучшего друга…

Все повисло над пропастью.

И теперь уже поздно спрашивать себя: «А что было бы, если бы у меня хватило решимости сбежать с ним?»

С самого утра меня начали прихорашивать. Накрутили жесткие темные волосы на термощипцы, осветлили золотистую кожу несколькими слоями пудры и нарядили в церемониальное платье для высших эффир, супруг наследника Дома – розовое и пышное. Сидело оно на мне, как на корове платье для высших эффир. Короче, не очень.

При этом горничные в три голоса расхваливали жениха. И хорош собой, и стрелок отличный, а уж как танцует!

– Толку с этих плясок? – скривилась я, чувствуя, как одна из булавок медленно погружается куда-то «чуть ниже экватора». – Ай... Он ведь даже меня не видел. Явно что-то этим браком хотят прикрыть. Может, он, вообще, мужеложец?

Ответить мне не успели. Улизнувшая от гувернантки Натка, мое карманное солнышко, забежала в зал – на щеке клякса, золотые косы распушились от бега.

– Что за огромная зефирина, и куда подевалась моя сестра? – воскликнула она и громко прыснула в ладони.

– Ты просто завидуешь, что я уезжаю купаться в любви и роскоши, – Я закатила глаза. – Ах, как же мне повезло! Тебе вот такой жених никогда не светит.

– Фу, Ланка-банка, – крикнули мне в ухо, оттягивая край парадной накидки. – Не буду скучать, так и знай! Ха-ха… И на свадьбу в белом заявлюсь, с бродячим музыкантом под руку!

Я крепко обняла сестру.

Как хороша она была. Копия нашей матери, первой красавицы страны, – такая же хрупкая куколка с огромными голубыми глазами и нежным голоском. Уже скоро все наследники Домов передерутся за право танцевать с ней первый танец на балу Посвящения.

Ни к чему ей знать, ради чего я иду на это.

Сейчас нужно быть сильной.

… Шофер лимузина резко вильнул на вроде бы пустой дороге. Сон как рукой сняло. Я увидела побледневшее лицо Маркуса – породистое, благородное лицо молодого мужчины, чьи предки сражались в Зверином Колизее и неизменно побеждали. Теперь оно было искажено непониманием.

– Что происходит? – спросила я, пытаясь удержаться на месте и не упасть на своего телохранителя.

– Чушь. Как они… Невозможно… Лана, только не бойся. Не зависимо от их действий, чтобы ни случилось, я защищу тебя! Слышишь, любой ценой!

Город вокруг нас пылал.

2

Маркус

С самого утра было паршивое настроение. И вроде бы ничего не случилось – лишь повариха господ швырнула в меня молоток для отбивки мяса за то, что пытался стащить для Ланы парочку пироженых перед завтраком – а гнетущее предчувствие неприятностей не отпускало, как не пытался его изгнать. Даже пробежка по окрестностям не помогла.

Когда глава Грегор вызвал меня, потного, тяжело дышащего, в свой кабинет, я постарался подготовиться. Опять потребует сопроводить его в какое-то злачное место или прикажет причинять боль провинившемуся подчиненному. Ненавижу это. Ломанные руки, выбитые зубы, мольбы. Не должен, но… ненавижу.

К моему удивлению ничего такого не потребовалось. Наоборот – старший хозяин был благодушен и даже предложил мне одну из своих сигар.

– Должен отказаться, – ровно сказал я, глядя на него сверху вниз. – Это вредная привычка, она может сказаться на здоровье легких. И не только моих.

– Вот нахал! Все-таки девочка слишком многое тебе позволяла. Какая-нибудь борцунья с системой, вроде Аренберг, была бы в полном восторге… Ведешь себя как человек. У тебя даже имя нормальное, а не какая-нибудь кличка! – Он покачал головой, но без раздражения, а так будто его это сильно веселило.

– Не могу согласиться с вашими словами. Хозяйка Иелана – великолепный строгий владелец. Для меня честь служить ей и этому Дому.

Заученные слова сорвались с губ раньше, чем успел осознать... Он только что сказал – позволяла? Какого Стирха? Если бы не привычка держать лицо непроницаемым, которую я приобрел еще в питомнике и которая так часто выручала из щекотливых ситуаций, глава точно вышел бы из себя.

Ему никогда не нравилась моя привязанность к Лане. Не как к хозяйке – как к другу.

– Что ж, не забудь своих слов, верный пес. Ты служишь этому Дому. А она скоро станет частью чужого.

– Хозяйка станет эффирой?

– Верно. Отличная сделка, которую необходимо закрепить в ближайшее время. Я надеялся, ты проследишь, чтобы мою девочку доставили в соседний дистрикт со всей осторожностью.

– А потом?

– Сделаешь так, чтобы Долорецкие приняли ее со всем радушием и вернешься сюда. Считай, это милостью. Я ведь знаю, как вы, мутанты, страдаете в разлуке, а так ты сможешь попрощаться с Ланой одним из последних… Я могу доверять лишь тебе, Маркус.

Он наклонился вперед. Почему это выглядело, как угроза?

В голове глухо бухала кровь, заглушая прочие звуки. Разожми кулаки и улыбнись, это великая честь. Она была рождена, чтобы стать эффирой… Разожми кулаки, болван!

– Благодарю за вашу щедрость.

– Да-да, обойдусь без твоих благодарностей, пес, – Глава Дома Лисовских кашлянул, неожиданно прозорливо разглядывая меня из-под косматых бровей. – Слуги дадут тебе необходимые инструкции и пропуск. Иди… И не забудь обновить прошивку ошейника, если не хочешь, чтобы твой мозг сгорел при пересечении границы, ха-ха!

Низко поклонившись, я прошел мимо чучел животных – волк на подставке зыркнул косыми глазами, а медведь наоборот – прямо и как-то сочувствующе – и вышел из кабинета.

***

Надо подготовить оружие. Просчитать наилучший маршрут, проследить за тем, чтобы в лимузин положили слабогазированную минералку… И поздравить хозяйку с заключением союза. Да, поздравить, ведь это замечательная возможность… А потом спросить, какого Стирха, она не сказала об браке раньше?!

Я ударил кулаком в стену и опомнился лишь тогда, когда в декоративной отделке под мрамор появилась внушительная дыра.