Чтение онлайн

– У Билли были враги в бизнесе. У кого их нет?

– Но разве они убивают? – в горле у Грейнджера что-то булькнуло. Он покачал головой, глядя на свою сигару. Кокон пепла упал на ковер. – Билли не занимался делами, которые могли бы... – старик поднял голову, его серые глаза пронзительно блеснули. – Он возглавлял «Грейнджер Текнолоджиз», а не игорный бизнес или сеть притонов. Боже, как это бессмысленно, Джон, как это чертовски бездарно!

– Я знаю, – Лок сглотнул горький комок в горле.

– Они найдут этих животных?

– Возможно. Так они говорят. Если часть украденного, например, картины, попадет на черный рынок. Однако не исключено, что ограбление совершено по заказу, и тогда картины уже не увидят света.

– Ты хочешь сказать, что какие-то люди заказывают то, что им нравится, и пополняют свои коллекции с помощью таких мерзавцев?

– Да. Вы... мы оба знаем, что так бывает.

Неудовлетворенная потребность Лока в правосудии – в отмщении – отражалась на лице старика.

– Должно быть, они наблюдали за домом, – Лок снова сглотнул слюну, подумав о человеке, который сейчас стоял на другой стороне 16-й улицы, делая вид, будто читает газету. – Это продолжалось несколько дней или даже недель.

– Тогда почему они не нагрянули тогда, когда Билли не было дома? – почти простонал Грейнджер.

– Возможно, из-за сигнализации. Они могли обманом проникнуть в дом, например, представиться поставщиками продуктов или посуды для вечеринки. Так было проще убить Бет... и Билли, и остальных.

Звонок телефона, стоявшего на массивном письменном столе колониального стиля, заставил обоих вздрогнуть. Лок взглянул на капли пролитого бурбона на своих темных брюках, затем резко встал и потянулся к трубке.

– Слушаю.

– Сэр, пришел мистер Тургенев. Он называет себя другом семьи и хочет подняться в номер.

Лок прикрыл ладонью микрофон и повторил слова портье Грейнджеру.

– Он хочет вернуться сюда. Вы в состоянии...

Страх вернулся. Грейнджер окаменел в кресле, крепко сжимая в пальцах забытую сигару. Его зрачки метались из стороны в сторону, словно он видел кошмар наяву и искал убежища. Лок не мог понять, что происходит.

– Пит хочет отдать дань уважения, выразить свои соболезнования, – объяснил он. – Вы можете вытерпеть его присутствие в течение хотя бы пяти минут?

Грейнджер судорожно кивнул. Рука, державшая сигару, снова дернулась, словно отгоняя что-то невидимое.

– Разумеется, – хрипло произнес он. – Пит – хороший малый...

– Тогда я зову его.

В трубке послышался голос Тургенева, спрашивавший, все ли в порядке.

– Поднимайтесь, Пит. Только не оставайтесь надолго, о'кей? Мистер Грейнджер очень утомился после полета.

Лок положил трубку и невидящим взглядом уставился в окно. Грейнджер мало-помалу расслабился.

– Выпьете еще?

– Почему бы и нет, черт побери? Это ничего не меняет, но хотя бы снимает боль.

Старик протянул пустой бокал, упорно отводя взгляд в сторону. Лок наполнил его бокал и помедлил над собственным, но потом решил, что больше не хочет пить. Пока что нет.

В дверь постучали. Лицо старика мгновенно застыло, будто он готовился к драке или к решающей партии в покер. Лок пошел открывать.

Красивое лицо Тургенева выражало подобающие случаю симпатию и сострадание. В его глазах таилась печаль.

– Мне так жаль, Джон, – тихо произнес он, обменявшись рукопожатием с Локом. В следующее мгновение он энергично вошел в комнату, перекинув плащ через руку и держа на отлете русскую меховую шапку, жестом попросил Грейнджера оставаться на месте и твердым, выразительным жестом положил, ладонь на дряхлую руку старика. Рядом с ним Грейнджер казался маленьким и съежившимся. Вся картина на фоне светлого окна смотрелась, как средневековая фреска, изображавшая исцеление страждущего.

Тургенев опустился в одно из кресел напротив Грейнджера, не выпуская перекинутого через руку плаща. Он походил на отдыхающего тореадора.

– Я знаю, что ничем не могу вас утешить, Ван. Но поверьте, я понимаю вашу утрату и сочувствую вам... так же, как и Джону.

Он бросил взгляд на Лока, склонившегося над подносом с бутылками, покачал головой в ответ на молчаливое предложение выпить и вновь повернулся к Грейнджеру.

– Вам не нужно ни о чем беспокоиться, – негромко продолжал он. – Деловые вопросы будут улажены в надлежащее время. Сейчас нет ничего срочного.

Грейнджер кивал, глядя в пустоту. Лок отвернулся, но двое мужчин, сидевших за столом, отражались в зеркале перед ним. Тургенев подался вперед с выражением глубокого участия на лице; Грейнджер сжался в кресле, глядя на тлеющий кончик своей сигары. Сюжет фрески изменился, в нем появилась двусмысленность. Теперь Тургенев не утешал старика, а заверял его в том, что его будущее предопределено – словно спешил обрадовать новостью о выделении персональной пенсии после гибели близких. Живость и яркость образа поразила Лока, но видение было очень кратковременным.

Теперь он вспомнил. В автомобиле, пока они ехали в отель, старик сделал несколько бессвязных замечаний о «Грейнджер Текнолоджиз» и о будущем компании после смерти Билли. Тургенев являлся крупнейшим совладельцем, что автоматически предполагало возможность выкупа контрольного пакета. Ван Грейнджер руководил деятельностью Фонда Грейнджера, благотворительной корпорации со штаб-квартирой в Фениксе. Придется ли ему отдать и это? В зеркальном отражении Грейнджер казался готовым принять пустое, бессмысленное будущее. Впечатление было очень сильным, очень личным.

Лок вспоминал, как Билли появился в дверях своего кабинета – потный, сердитый и какой-то бессильный в своем пьяном возбуждении. Точно так же выглядел сейчас его отец. Тургенев комфортабельно устроился в кресле, вытянув длинные ноги. Он излучал ощущение власти, власти над...

Лок отвернулся от зеркала. Ему хотелось считать это паранойей, но он почему-то не мог посмеяться над своими подозрениями. Все подчинялось какой-то схеме, начиная с человека, который вышел из автомобиля напротив его дома и спрятался за деревом, и заканчивая слежкой по дороге от аэропорта, человеком на страже возле отеля и появлением Тургенева. Трусливое, загнанное поведение Билли в дверях его кабинета, теперешний ужас Ван Грейнджера, хотя Тургенев предлагал ему лишь свои соболезнования. Глядя на старика, можно было подумать, что ему угрожают.