Чтение онлайн

– Но это продолжалось и превратилось в новый способ существования, не так ли? Игра не закончилась, когда вы обманули Компанию, когда вы снова взлетели на самый верх. Почему, Ван? Разве было так трудно остановиться?

Узловатые пальцы Грейнджера сжались в кулаки на простыне. Обвинения унижали его. Лок относился к нему свысока, с позиции морального превосходства. Черты Грейнджера заострились, стали холодными, как смерть.

– Тебе не понять, – тихо ответил он. – Правда, Джонни-бой, тебе не понять.

В его горле заклокотал пренебрежительный смешок. Сигнал на экране монитора держался ровно, словно поддерживаемый усилием воли.

– Я должен услышать от вас только одну вещь, Ван. Пит Тургенев – главный в деле? Не вы, а он?

Значит, это действительно правда. Бесцветная кожа, розовые пятнышки на щеках, яростно сверлящий взгляд и руки, комкающие хлопчатобумажную простыню, как будто душащие нечто извивающееся и отвратительное.

– Прошло много времени с тех пор, когда вы стояли у руля – верно, Ван? Ни вы, ни Билли уже не контролировали ситуацию. Боссом вашего семейного дела был Пит, вы согласны?

Грейнджер не ответил. Его блестящие бледно-голубые глаза беспокойно посматривали по сторонам, словно он хотел найти предлог для изменения темы разговора или просто затянуть молчание. Лок задыхался от жары и напряжения, коконом обволакивавшего их. Лучи беспощадного солнца пустыни плясали на закрытых шторах, монотонные сигналы монитора сердечной деятельности чертили линию жизни Ван Грейнджера, как эхолот, вычерчивающий карту морского дна.

– Что случилось, Ван? – более теплым тоном спросил Лок, стараясь уменьшить напряжение. Взгляд старика сразу же остановился на нем, но стал более спокойным, расфокусированным. – Когда все пошло вкривь и вкось?

Очередная пауза. Сигналы монитора рождали ощущение потраченного впустую времени, заставляли Лока изнывать от беспокойства.

– Давно, – старик обращался к потолку, словно Лок был священником той конфессии, в которой он еще не успел разувериться. – Тургенев каким-то образом узнал о Вьетнаме... Впрочем, парень служил в КГБ, не так ли? Он знал о таких вещах или же задался целью узнать о них. Он, обратился с предложением... к Билли. Билли чуть не вышвырнул его из кабинета. Я... – голос дрогнул. – Мне пришлось просветить Билли насчет некоторых вещей.

Руки снова принялись за простыню. Теперь они яростными, методичными движениями разглаживали ее.

– Билли нравилось быть мультимиллионером, – последний довод Грейнджера прозвучал как оправдание.

– Героин вывозился контрабандой через Сибирь, так?

– Да. Мы двинулись вперед. Мы хотели обосноваться в Сибири, открыть ее для остального мира. Нам требовались средства на расширение производства, а банки оказались не в состоянии предоставить нам долгосрочные кредиты. Героин служил чем-то вроде ссуды, не более чем разумным вложением капитала. Тянь и другие имели развитую сеть сбыта еще с давних времен. Мы снова задействовали ее, – помедлив, Грейнджер презрительно добавил: – ЦРУ использовало героин как вид валюты. Мы всего лишь сделали то же самое, Джонни-бой!

В его жарком шепоте не было мольбы, он просто сообщал непреложный факт. Так уж устроен мир, мой мальчик, и тебе лучше привыкнуть к этому. Может быть, он и Билли объяснял свою точку зрения в такой же манере?

– Я понимаю, – мягко произнес Лок.

В глазах Грейнджера вспыхнуло пламя.

– Нет, Джонни-бой, ничего ты не понимаешь. Ты думаешь, будто мир устроен по-другому. Но это не так.

– Почему возникла необходимость в смерти Билли?

Грейнджер сглотнул слюну с отвратительным клокочущим звуком.

– Тургенев решил забрать все, не больше и не меньше. Он подготовил план, согласно которому он должен был представлять нашу компанию здесь, в Фениксе. Вроде бы на прошлой неделе... – Казалось, старика страшила нечеткость его воспоминаний, а не сами события.

– Да, на прошлой неделе, – подтвердил Лок, борясь с тошнотой.

– Билли пытался обуздать его, ввести в дело новых крупных инвесторов, заинтересовать банки в перенесении срока выплаты задолженности на более поздний срок... Тургенев держал нас за горло. Он знал, что нам придется позволить его проклятой подставной корпорации выкупить наши активы с потрохами... иначе нас спустят в канализацию и упрячут за решетку со сроками по тысяче лет на каждого!

Руки Грейнджера снова начали душить что-то невидимое на простыне, голова слегка приподнялась с подушек, шейные мышцы выступили, как веревки, глаза невидяще смотрели прямо перед собой.

– Выходит, вы с самого начала знали, что ему придется убить Бет и Билли? – жестко спросил Лок.

– Клянусь Богом, нет! – старик повернул голову и взглянул на Лока, пораженный тем, что собеседник мог так истолковать его слова. – Я почти ничего не знал. Почти ничего... Билли объяснил мне все на прошлой неделе. Я занимался только делами Фонда, – это прозвучало так похоже на просьбу о моральной сделке, что Лока передернуло от отвращения. – Только тогда я обнаружил, что Тургенев и другие – русская мафия в Америке – хотят захватить контроль и полностью вытеснить нас с рынка. Клянусь тебе, Джон, я не знал!

То, что началось как выражение протеста, мало-помалу превратилось в признание собственной слабости и презрение к себе. Грейнджер откинулся на подушки и уперся взглядом в потолок, где полосы света из-за штор напоминали белые прутья клетки, заключавшей в себе темноту.

– Наше сраное правительство, наши банки, крупные корпорации – никто не понимает, что русская мафия уже здесь, организованная и многочисленная. Они проснутся, когда будет уже слишком поздно что-либо предпринимать.

– Тем не менее, вы знали, что Тургенев убил их, – настаивал Лок. Его напряженное дыхание почти заглушало сигналы монитора, зачастившие после слов.

Грейнджер покачал головой.

– Я не знал, Я... не верил этому. Возможно, я недооценил... Но тогда я не знал, я даже и подумать не мог!

– Зато потом...

– Никто не хотел смерти Бет, Джон.

– Этого хотел Тургенев.

– Ее убили... вместе с моим сыном.

– По приказу Тургенева. Вы об этом знаете, Ван.

– Знаю, – прошептал старик после бесконечно долгого молчания.

Обессилев, Лок откинулся на спинку стула. Старик казался спокойным и опустошенным, настроенным скорее умереть, чем выздороветь. Лок больше ничего не мог здесь узнать и не мог, да и не имел желания, что-то делать для Грейнджера. В комнате было невыносимо жарко, словно отказала система воздушного кондиционирования. Все закончилось... Или только началось? Пожалуй, так. Неужели ему хотелось услышать от Грейнджера возмущенные опровержения и улететь в Вашингтон несолоно хлебавши? Стать тем, кем он был до... прошлой недели? Лок покачал головой. Нет, он не хотел этого: Но вместе с тем он не ожидал такой опустошенности, полного вакуума внутри себя.

Грейнджер удивил его. По-прежнему глядя на узкие полосы солнечного света на потолке, старик прошептал:

– Береги себя, Джон. Будь осторожен.

В его голосе звучало сочувствие и даже какая-то гордость. Может быть, каким-то невероятным образом они в его представлении оказались связанными одной клятвой?

Лок встал. Приняв все остальное, он не мог допустить и намека на мост через разделявшую их пропасть. Он повернулся и пошел прочь, продолжая слышать за спиной бормотание старика: «Береги себя, Джон. Будь осторожен... и удачи тебе».