Дикое правосудие
Шрифт:
Какой помощи он теперь может ожидать от Воронцова, искалеченного и беспомощного? Тот был сам по себе.
Боже, как холодно, как чертовски холодно!
* * *
– Очень хорошо. Нет, пока просто наблюдайте за ним... Уже следят? Замечательно. Держите меня в курсе дела.
Тургенев положил телефонную трубку и провел пальцем левой руки по верхней губе, словно только что сбрил усы. Он изучающе смотрел на телефон, как будто ожидая, что аппарат продолжит информировать его о местонахождении и намерениях Лока. Впрочем, намерения были очевидны. Тургенев изредка вспоминая о Локе в последние три дня, с того момента, как его люди упустили американца в аризонской пустыне. Ему казалось, что Лок отомстит за смерть своей сестры, убив Тяня, однако след американца протянулся до Рено, потом до Сакраменто и наконец до Ванкувера. Затем, оказавшись в толчее международного аэропорта, Лок сменил имя, воспользовался новыми документами. Искать не имело смысла.
Зато теперь он был в Новом Уренгое. Люди Бакунина, оставленные полковником в аэропорту почти по прихоти и уж во всяком случае не из-за каких-то опасений, опознали американца, прилетевшего последним рейсом из Москвы два часа назад. Метель, грозившая затянуться на три-четыре дня, была первой предвестницей арктических зимних бурь. В течение некоторого времени никто не сможет попасть в Новый Уренгой или покинуть город – во всяком случае, не Лок. Тургенев был удовлетворен.
Он опустил взгляд на колонки цифр, полученные при уточнении расчетов спекуляций с французским франком. По сравнению с подобными доходами за столь короткий период прибыли от героина (тем более теперь, когда он собирался прибрать к рукам «Грейнджер Текнолоджиз») казались скудными и не оправдывающими усилий. Он улыбнулся, нежно пощипывая нижнюю губу большим и указательным пальцами.
«Грейнджер Текнолоджиз» и другие компании, которые он приобретет в Соединенных Штатах, принесут ему неизмеримую власть и богатство. Полторы-две тысячи эмигрантов из России, которые составляли ядро людей, втянутых в организованный преступный бизнес Америки, были мелочью, обычными блохами. Такие люди, как он, – а возможно, только он, – достигнут гораздо более значительных высот... Он был доволен.
Его мысли со слабым ностальгическим сожалением вернулись к Джону Локу. Новый Уренгой являлся наилучшим из возможных мест, чтобы окончательно разобраться с ним. Его собственный город. Он выберет самый подходящий способ избавиться от американца, а затем натравит на него Бакунина, словно цепного пса. Лок был совершенно один, Тургенев в этом не сомневался. Концов не останется. Американец бежал из своей страны, разыскиваемый по обвинению в убийстве. Его смерть в России останется незамеченной. Он просто исчезнет, и, возможно, это будет достойный конец для того, кто умеет так долго и упорно скрываться. Печально? Да, возможно. Что там ни говори, американец был приятным человеком... но он не играл никакой важной роли. В конце концов, нет ничего обыденнее смерти одного-единственного человеческого существа.
* * *
– Слушаю вас.
Это был американский врач с еврейской фамилией – как бишь его, Шнейдер? Бакунин презрительно скривился, словно откусил от сырой луковицы.
– Мой доклад согласно вашим указаниям, – Шнейдер говорил своим обычным, сердито-жалобным, тоном. – Воронцова навестил его подчиненный вместе с женщиной. Они пробыли недолго.
– Кто сейчас охраняет его?
Шеф УВД отказался выполнять любые распоряжения, запрещавшие людям Воронцова наносить визиты в больницу Фонда Грейнджера. Бакунин не имел полномочий открыто потребовать этого. До тех пор, пока Шнейдер не пропишет Воронцову летальную дозу какого-нибудь лекарства или не придумает чего-нибудь поумнее, тот оставался в относительной безопасности.
– Другой его подчиненный. Кажется, его фамилия Голудин. Он выглядит довольно невинным и безобидным. Почему кто-нибудь из ваших людей не может отчитываться по этим вопросам, полковник?
– Он уже отчитывается, – отрезал Бакунин. – Всего хорошего, доктор.
Он положил трубку и потер зачесавшуюся мочку уха, затем поднял дымившуюся сигарету и глубоко затянулся, выпустив сизый дым к потолку своего кабинета. Шнейдер, без сомнения, трусливый ублюдок, но весьма податливый из-за своей причастности к контрабанде героина. Его можно выдать американским властям, которые распнут его; он может умереть, как и его приятель Роулс, в далекой России, где не задают вопросов. Так или иначе, его повиновение обеспечено, гарантировано почти генетически. Бакунин Довольно улыбнулся и откашлялся, прочищая горло.
Воронцов?.. Тургенев казался странно нерешительным, если вообще не расположенным благожелательно по отношению к Воронцову. Чего он дожидается – когда майор выпишется из госпиталя? Все, чего в данный момент требовал Тургенев, – это наблюдение за Воронцовым и его командой: за женщиной, толстяком Дмитрием, Голудиным и Любиным, молодым офицером-криминалистом. Начальник Воронцова вернул их к исполнению обычных обязанностей, и все они на первый взгляд занялись другими делами: изнасилованиями, мелким рэкетом, драками с нанесением тяжких телесных повреждений, обычной накипью на поверхности. Если Воронцов и оставил им какие-то распоряжения, то было не похоже, что они собираются выполнять их.
Бакунин потер подбородок жесткими пальцами, державшими сигарету. Дым, попавший в глаза, заставил его заморгать.
Нет, их поведение не выглядело подозрительным. Трудно было поверить, что после той участи, которая постигла их руководителя, у них окажется достаточно выдержки, чтобы продолжать расследование. Их тележка врезалась в кирпичную стену, ослик охромел, а сами они бродили в тумане. Конец поездки... хотя Бакунин предпочел бы устранить их тоже для верности. Не имеет значения, одного за другим или всех разом. В конце концов кто рискнет задавать вопросы или наводить справки об их смерти? Придется нажать на Тургенева в этом вопросе. Проблема была не решена, а лишь отложена до лучших времен.
Сейчас внимание Тургенева, похоже, в большей степени привлекал американец Джон Лок. Бакунин взглянул на факсимильный отчет, переданный человеком, которого Тургенев нанял для своих целей в Америке. Лок являлся сотрудником госдепартамента. Бакунин не встречался с ним в Новом Уренгое, несмотря на частые визиты американских чиновников в этот регион России. Вежливое, симпатичное, пожалуй, слишком молодое лицо смотрело на него с фотографии. Послужной список тоже чистенький и короткий. Он не казался опасным, хотя Тургенев почему-то упирал на это. Он возвел Лока на уровень значимости, превосходивший даже Воронцова.
«Очень хорошо, князь Тургенев, быть по сему, – насмешливо подумал Бакунин. – Ты у нас главный. Если ты хочешь устранить Пока, мы так и сделаем».
* * *
Его произношение и манеры казались такими же безупречными, как и его паспорт. Он был американцем, посетившим больницу, которая субсидировалась и управлялась американцами, и если ему вдруг захотелось поговорить с раненым русским милиционером, то что с того? Дежурная медсестра просто указала вдоль по коридору на дверь палаты Воронцова и равнодушно отвернулась.
Лок замешкался, положив руку на дверную ручку. Волна неизбывной усталости, смешанной с чувством горечи и поражения, прокатилась по его телу, и ему вдруг захотелось сдаться, подчиниться неизбежному. Он вдруг ощутил себя отцом, приехавшим сюда по срочному вызову из-за несчастного случая с его ребенком.
Он предчувствовал встречу со сломанной, изуродованной жизнью, ожидавшей его за дверью. Желание отомстить, которое привело его сюда в безумно-приподнятом состоянии, похожем на наркотическое опьянение, когда абсолютно все кажется возможным, внезапно схлынуло, оставив лишь тревогу, усталость и сомнения. Что может дать ему этот русский полицейский, сам едва выживший после покушения на его жизнь? Какую помощь он захочет или сможет предоставить человеку, которого едва знает?
Лок распахнул дверь. Одну руку мужчины, лежавшего на больничной койке, сковывала тяжелая гипсовая повязка, но другая свободно лежала на одеяле. Голова Воронцова была забинтована, глаза неестественно блестели, пристально рассматривая вошедшего. Лок неопределенно помахал рукой и закрыл за собой дверь.
– Я, э-э... они разрешили мне посетить вас, – неловко произнес он. Человек в постели явно удивился его появлению, но очевидное дружелюбие Лока немного успокоило его.
– Кто вы такой? – Воронцов прищурился, пытаясь что-то вспомнить. – Вы американец?