Дикое правосудие
Шрифт:
Слова Мэри Филлипс ударили прямо по ней — резкие, заслуженные, ожидаемые:
— Ну и зачем надо было бередить рану? Зачем надо было опять вытаскивать на свет нашу боль? У нас в стране нет справедливого суда. И зачем только мы вас послушали, Джоанна Бартлетт?! Посмотрите, что сейчас с матерью. Нет, вы посмотрите на нее! Это вы довели ее до такого состояния. Вы и ваш дружок полицейский. Мы доверились ему тогда, и он подвел нас. А теперь нас снова обманули. Вы обманули. Вы все обманули нас!
Джоанна не отвечала. Что тут скажешь? Ее даже не удивило, что Мэри таким образом отозвалась о Филдинге.
Затем заговорил молодой Лес.
— Я не понимаю, как все это случилось, — произнес он срывающимся голосом. — Вы обещали нам, что на этот раз мы засадим его. Вы обещали нам, все получится…
Джоанна вздохнула:
— Лес, я не председатель суда. Мне жаль не меньше, чем вам, что все так вышло, — ответила она, в то же время понимая, что говорит все не то.
Билл Филлипс издал какой-то сдавленный звук, похожий на сухой, полный горечи смешок. Первый раз за все это время он поднял взгляд. Джоанна попыталась не смотреть ему в глаза, но у нее не получилось. Если раньше там билась боль, то теперь она увидела адскую муку.
— Нет, вам не жаль, — произнес он, обращаясь к ней, тихим, ровным голосом. — Не жаль, и, пожалуйста, никогда больше не смейте говорить нам такие слова. Вы не знаете, что такое горе. Вот потеряйте то, что потеряли мы, тогда и поймете, что мы чувствуем. Вместе с нашей девочкой мы потеряли и наши собственные жизни. Посмотрите на моего внука… — Он указал на Леса. — Что он видел в жизни, кроме нашего несчастья?
Джоанна не осмелилась ответить.
— Зачем вы сейчас приехали к нам? — резко спросил Билл Филлипс.
— Я не знаю, — честно сказала она.
— За еще одной статейкой для вашей так называемой газеты, да? — настаивал он.
— Нет, я обещаю, ничего из этого разговора в печать не попадет. Я хотела увидеть вас… — Джоанна запнулась.
— Мы по горло сыты вашими обещаниями, — гневно бросил ей глава семейства. И снова повисла гнетущая тишина, пока Билл не нарушил ее. Его тон стал резче, в глазах сверкал вызов. — Я надеюсь, вы сдержите слово хотя бы по нашей договоренности — что оплатите все расходы. Или это обещание вам тоже не по силам?
— Билл, вы не разоритесь. По-моему, это единственное обещание, которое я могла вам дать, поскольку в состоянии проконтролировать его выполнение. Конечно, «Комет» все оплатит, как договаривались.
В голосе Джоанны звучала уверенность, которой на самом деле она совсем не чувствовала. На сегодняшний день газета заплатила семье только пять тысяч фунтов за несколько интервью, взятых еще до суда, — сразу, как было принято решение выдвигать частное обвинение. Если даже не принимать во внимание всякие другие возникшие обстоятельства, о каких дальнейших интервью могла идти речь, если ответчика оправдали?
Теперь все судебные издержки по решению суда ложились на плечи Филлипсов — не только их собственные, но и О’Доннелла, а ведь его защищала команда именитых адвокатов. Итоговый счет, хотя дело и не ушло в следующую инстанцию, мог составить около ста тысяч фунтов. Брайан Бернс был известен своими баснословными гонорарами, что стало частью окутывавшей его непостижимой тайны: из-за его невероятного успеха в делах клиенты платили любые деньги. И Найджел Наффилд со всеми его душещипательными притязаниями на роль защитника прав человека тоже обойдется недешево.
Когда Джоанна заставила себя подсчитать расходы, у нее волосы встали дыбом. Она с ужасом представила реакцию Пола. Он соглашался платить при условии, что дело выигрышное. И она была не просто журналистка, ведущая рубрику в его газете, но его жена. А поражение, которое они потерпели сегодня, могло свалить любого главного редактора.
У Джоанны возникло нехорошее предчувствие: Пол мог отказаться оплатить судебные издержки. Сидя у кухонного стола, она смотрела на этих печальных, убитых горем людей, и ей хотелось провалиться сквозь этот выложенный кафелем пол.
На самом деле они не питали к ней ненависти. Просто им был нужен кто-то, на ком они могли бы выместить горечь и обиду. Спустя несколько минут Мэри предложила ей чашку чая. Джо было совсем не до чая, но она с благодарностью приняла этот знак примирения. В конечном счете она провела у Филлипсов чуть больше получаса, и когда уходила, Лилиан все еще тихонько плакала. Ее всхлипывания становились все суше, словно у нее уже не осталось слез, но она не могла остановиться.
Джо чуть слышно спросила у Мэри, не надо ли вызвать врача для ее свекрови.
— Нет, ей станет лучше, как только мы останемся одни, — решительно ответила та. И подчеркнуто добавила, от чего Джо почувствовала себя еще хуже: — Нам всем станет лучше, когда мы останемся одни…
Вероятно, это был намек, что пора уходить. И уже когда Джоанна благополучно устроилась в безопасном коконе своего «БМВ», ей потребовалось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не расплакаться самой. Джо поехала прочь от фермы, даже не пытаясь объезжать выбоины, и гораздо быстрее, чем следовало, пронеслась мимо дежурившей группы газетчиков. Они что-то кричали ей вслед, отчаянно пытаясь получить хоть какие-то крохи с ее стола. Она лишь прибавила газу. С какой стати она станет делиться с ними после того, что ей сегодня довелось пережить в суде?
Один фотограф, которого раньше она видела всего пару раз, размахивая фотоаппаратом, заступил ей дорогу. Джо сильнее вдавила педаль газа в пол и с удовлетворением отметила удивленно-испуганное выражение его лица, когда он был вынужден отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под колеса.
«БМВ» понесся в направлении шоссе А30. Напомнив себе, что нет ничего хуже, чем браконьер, когда-то бывший лесником, Джоанна убавила газ, замедляясь до почти разумной скорости. Руки судорожно сжимали руль, губы дрожали, и ей стоило невероятных усилий сдерживать себя, чтобы не разреветься. Она боялась, что если заплачет, то уже не сможет остановиться, как бедная Лилиан Филлипс.
Шоссе А30 вливалось в М5 как раз перед Эксетером, и примерно через полчаса после того, как она выехала с фермы «Пять вершин», впереди замаячила эксетерская станция техобслуживания. Джоанна съехала с дороги, решив, что стоит заправиться. Разумеется, причина была совсем другая.
На этот раз она уступила себе. Терять ей было нечего, и очень хотелось повидаться с Филдингом. Поэтому Джо позвонила ему с мобильника. Майк находился у себя в кабинете на Хэвитри-роуд, совсем так же, как однажды много лет назад. По самым разным причинам она не осмелилась объявиться там неожиданно, как в тот раз. Их отношения, какими бы они ни были, сегодня стали достоянием общественности. А она даже не представляла, какие сейчас между ними отношения: с Филдингом она не перемолвилась и парой слов. Каким-то образом Джоанна и Майк Филдинг стали неотъемлемыми участниками этого дела, наравне с О’Доннеллом и бедняжкой Анжелой Филлипс.