Чтение онлайн

Пусть Лео решила, будто девушке невыносимо здесь находиться после гибели Рофирта и командора. Это цинично - не стремиться развеять ее убеждения. Но настоящую причину стремления прокинуть Вису даже она сама не могла внятно объяснить. Что-то толкало ее поскорее получить диплом. Будто за спиной стоял командор и подначивал: "Давай, докажи, что я не зря в тебя верил…"

И вот в установленный срок после двухдневного экзамена по теории и тренажеров, Танри сдавала экзамен Планетарной комиссии. К Лео, Кризо и еще двоим преподавателям Академии, бывшим навигаторам, прибавились специально для этого прилетевшие трое гатуров, все в звании командоров.

Арви, Эрнесто и остальные близкие друзья сосредоточенно следили, как усердная дельнелетница бросает из стороны в сторону крошечную черную булавочную головку пограничника, внезапно снижаясь к самой земле, захватывая в гравитационную ловушку самолет за самолетом… И на маленькой прогулочной яхте, и на внушительном, занявшим четверть аэродрома грузовике, и на истребителе, о котором до этого знала только по тренажеру, Танри получила зачет. Когда же ей предложили вывести корабль на орбиту, она струсила, но решила не сдаваться. Планета уменьшилась до размера блюдца.

–  Куда ты разогналась? Стой!
– одернул ее один из командоров.
– Если не умеешь, лучше не рискуй.

Справедливо. Но девушка покраснела.

–  Я справлюсь, дайте шанс. Я это знаю. По тренажерам.

И, направляемая гатурами, она справилась. По приземлении в журнале полетов расписались все экзаменаторы, без лишних вопросов выставив вполне высокие оценки. И одернувший ее командор по имени Фанирвире, хмурый гатур с коротким гребнем, с золотым кольцом в ноздре, вдруг с сожалением выдал:

–  Будь ты мальчишкой, я бы тебя тут же приписал к своим перьям патрулировать границы Солнечной системы. А так неволить не буду. Надумаешь делать большую карьеру, держи мой адрес. Что-нибудь придумаем.

Все! Заветный диплом в кармане! Она царственно махнула рукой на восторг всей ее группы, зависть в глазах Давиры, недоумение Лилины, грусть у Арвисо. Но… Билет на дирижабль куплен. Письмо отправлено молниеносной почтой в черыредорога. И маме письмо послано. Куда уж ждать? Возможно, она еще вернется сюда. Позже. А сейчас ее переполнял холодный свет ледяной родины, трансформирующийся в жажду действия.

Деньги с собой были. Она никогда не копила. Но тут неожиданно помогла выпускная стипендия плюс компенсация за год недоучебы. Не сильно много, но на первое время хватит. Бездельничать девушка не собиралась. Дайте только прилететь в Равидар!

–  Ты уверена, что поступаешь правильно?
– без конца тревожился Арвисо, провожая ее в аэропорт.

–  Сейчас, как никогда ранее мне нечего терять. Сам видел, в кого превратилась моя родная сестра. Она смирилась со своей жизнью и ничего не захотела менять. Не желаю ей уподобляться. Арви, командор верил в меня. Я стану небесным навигатором. Но для начала мне нужно кое-что сделать. Извини, что бросаю тебя. Я несказанно благодарна тебе и маме, и всей моей новой семье. Но сидеть на привязи не могу, получив в подарок такую чудесную жизнь. Прости.

–  Ты права. Ты смелее меня, - глаза юноши засветились гордостью.
– У тебя хватает сил распоряжаться собственной судьбой. Лети. И удачи тебе с журналистом.

–  Насчет журналиста я еще подумаю. А за пожелания благодарю.

Она обняла его и пошла к терминалу. Протрубили посадку. "Важная Дама" готовилась к отплытию и две сотни пассажиров столпились у автобусов. Дипломированная дальнелетница отправлялась в свой первое самостоятельное путешествие.

–  Удачи, сестренка, - Арвисо помахал вслед медленно набирающей высоту громаде дирижабля.

… Спира…

Габри подскочил от неожиданности, застигнутый дребезжанием телефона. Он как всегда уснул за столом, зарывшись в бумаги. Но лучше такой отдых, чем никакого. Без Флорины не спалось. Тоска ржой выела душу. Не таков был Габриель Мидару, чтобы признаться себе - он не может без бросившей его женщины.

Телефон истерично требовал взять трубку. Мидару лениво протянул руку к аппарату, мысленно обругав звонившего. "Что за паршивцы развлекаются?" - подумалось ему, когда на том конце никто не ответил. Только по-змеиному зашуршало… Раньше бы Габри это насторожило. А сейчас он только раздраженно фыркнул и зашелестел бумагами. Неверные мотыльки сновидений упорхнули в прохладную осеннюю ночь.

Утром, когда владелец "Пульса Спиры", спрятав красные от бессонницы глаза за толстые стекла очков, явился в редакцию, к нему метнулись двое сыскарей, неся новость чернее сажи. Этой ночью Орландо Жисас, глава партии Добрых перемен, напился, перестрелял весь персонал офиса и застрелился сам, оставив на столе записку: "Мидару - мерзавец!" последним, кому звонил самоубийца был тоже он, Габриель.

–  Так что у нас есть все основания подозревать вас в психологическом воздействии на главу партии, повлекшем за собой смерть шестерых человек, - хмуро сообщил моложавый сыскарь с напомаженными усиками-червячками.

–  Неумный розыгрыш, - хотел было отмахнуться от них Габри. В то, что Жисас мог кого-то убить, он не поверил бы и под пытками. В самоубийство этого хлыща - тем более.

–  Вам придется проследовать за нами до выяснения обстоятельств, - упорствовал усатый.

–  Вьердо, ты пока главный, - окликнул Мидару выглянувшего из-за двери журналиста.
– Через пару часов буду. Пройдемте, господа.

Он старался выглядеть спокойным. Но внутри с грохотом рушилось очередное здание, с таким трудом и старанием возводимое на протяжении долгих лет. Орландо мертв?! Не верилось.

Кто мог убить этого слизняка? Кинс мараться не будет. Гатурам невыгодно. Хотя… Фегинзар! Мнительная шельма не прощает предательства! Чего ждать теперь? Обвинений или пули в спину?

Всю дорогу до сыска он молчал, уставившись в одну точку. Мысли тормозились навалившейся усталостью. У кого просить помощи? У Марминара? Позволят ли отправить сообщение? Он бы не позволил. Сослаться на дружбу с адмиральским сыном? Неизвестно, как на самом деле относится гатур к Бартеро. Политика - дело жестокое. Тут отца родного продашь - не заметишь. Или рискнуть? Главное - спастись самому, а там за все рассчитаемся…

Его начали допрашивать чуть ли не с порога.

–  Где были, что делали вечером и ночью?

–  В каких отношениях состояли с самоубийцей?

–  В каких отношениях с ним состояла ваша жена?

Вопросы следовали по кругу. Голова раскалывалась. Блестящее, широкоскулое лицо главного сыскаря превратилось в усмехающуюся луну на фоне желтых в завиточках обоев.

–  Вы же понимаете, вы теперь никто без Жисаса. Кто станет в вас вкладывать деньги?

Молчание. Только сдержать эмоции. Главное не наговорить глупостей.