Чтение онлайн

— А я не могу терпеть, когда ты ведёшь себя как огромный придурок, — огрызаюсь я.

— Не смей так со мной разговаривать, юная леди, — рычит он своим самым властным, отцовским голосом.

Усмехаюсь.

— Серьёзно? Теперь ты хочешь играть в папочку? Готов поспорить, ты хочешь снова меня отшлёпать.

— Может, и стоит, — рычит он, сжимая челюсть ещё сильнее.

Я отталкиваю его, влепляю пощёчину. Мы оба в шоке смотрим друг на друга. Он рычит. Это выводит меня из себя — бью снова. И снова. Пока он не хватает меня за плечи, не разворачивает лицом к стене пещеры и не прижимает.

Сопротивляюсь, но он стаскивает с меня штаны. Ремень со свистом срывается с пряжки.

Первый удар. Огненная боль прожигает кожу. Я кричу. Второй удар.

— Я тебя ненавижу!

— Лучше бы ты и правда ненавидела!

Ремень падает на пол. Он подходит сзади, его член оказывается между моих бёдер. Грубым, резким толчком он входит в меня.

— О, Боже! — всхлипываю я.

Оглядываюсь через плечо, смотрю в лицо своего дикого мужчину. В его глазах — боль, горечь. Не понимаю. Плачу ещё сильнее, пытаюсь дотронуться до него.

— Я люблю тебя, папа. Пожалуйста, не злись на меня.

Его прикосновение внезапно смягчается. Он обхватывает меня за талию, приподнимает. Наши тела сливаются, он прислоняет меня к холодной каменной стене. Страстно целует шею. Я в отчаянии поворачиваю голову, ловлю его губы своими.

Наши рты сливаются в диком, отчаянном поцелуе, пока он движется внутри меня. Его руки повсюду — на животе, на груди, между ног.

Вскрикиваю, когда оргазм накрывает с головой. Он засасывает мой язык, и я чувствую, как он изливается в меня. Он же всегда вовремя выходил… Знает ли он?

В тот миг, когда пик наслаждения спадает, он выходит из меня, подхватывает на руки. Относит на кровать, начинает раздевать до конца. Его рот благоговейно исследует моё тело, пока я всхлипываю. Решаюсь посмотреть на него — глаза красные, заплаканные.

Он кладёт ладонь мне на живот.

— Я так разозлился, когда понял. Считал дни. Следил за признаками. — Его дыхание горячее на моём лице. — Я не могу потерять тебя, Девон. Чёрт возьми, не могу.

Рыдаю так сильно, что кажется, грудь разорвётся. Касаюсь пальцами его отросших волос.

— Я хочу этого ребёнка. От тебя. Так сильно. Но, Боже, если ты умрёшь… я засуну свой .45 себе в рот и покончу с этим. Я не смогу без тебя, детка. Чёрт, я не смогу.

Мы проводим остаток дня, прижавшись друг к другу, занимаясь нежной, почти болезненно бережной любовью. Он снова и снова извиняется.

— Твоя мама много раз видела, как я выхожу из себя, — говорит он позже, после ужина, грустным голосом. — Я становлюсь раздражительным, когда злюсь. Вымещать это на тебе несправедливо.

— Всё в порядке, Рид. — Я почти назвала его папой, но поймала себя.

— Это не в порядке, — выдыхает он. Его губы скользят по моей шее к ключице. — Ты слишком добрая, слишком идеальная, чтобы терпеть такое. Я облажался.

— Разве не так поступают пары? Ссорятся, а потом мирятся? — спрашиваю я.

Он поднимает взгляд, в его глазах появляется слабая улыбка.

— Наверное, да. Секс после примирения был чертовски горячим, признаю.

Да. Он был злым, животным. Жестоким и яростным. Я кончила так сильно, что увидела звёзды.

— Да, — соглашаюсь я. — Но в следующий раз, когда будешь злиться… поговори со мной. Здесь слишком одиноко. Ты — единственный человек, который у меня есть. Когда ты не разговариваешь со мной или кричишь… я чувствую себя такой потерянной. Пообещай, что попытаешься.

Он целует мой живот.

— Обещаю тебе. И нашему маленькому ребёнку. Я буду лучшим отцом на свете.

Протягиваю ему мизинец. Он берёт его, сжимает.

Он всегда так делает.

Глава 11

Рид

Хруст снега под чьей-то ногой вырывает меня из тяжёлого, беззвёздного сна. Ещё раннее утро, солнце только начинает золотить края неба. Когда Девон попросила окно, я отыскал одно из немногих целых — маленькое, что было над раковиной в фургоне, — и врезал его в стену хижины. Вырезал отверстие под потолком над столом с восточной стороны, чтобы первые лучи согревали нашу кровать.

После того как я закрепил его деревянными плашками, Девон сшила шторы из порванных простынок. Мне тепло на сердце, когда я вижу, как она обживает это место, делает его домом.

Я прислушиваюсь. Частокол ещё не готов. Надеюсь закончить в ближайшие дни. А пока мы уязвимы. Она спит рядом, её обнажённое тело прижато ко мне — тёплое, доверчивое, беззащитное.

Чёрт, вчера я вёл себя с ней как последний ублюдок.

Глубоко внутри я знал. Знал о ребёнке и сходил с ума.

В голове прокручивались ужасные сценарии: она истекает кровью, одинокая, пытаясь родить наше дитя.

От страха потерять её я отталкивал её прочь.

Протягиваю руку, провожу большим пальцем по её пухлой, безмятежной губе. Она такая невинная. Такая страстная и любящая. Я не заслуживаю её. Но мне всё равно. Я буду любить её вечно.

Наклоняюсь, кладу ладонь на её живот, где покоится наша тайна, и целую её в щёку.

Хруст.

Тело замирает. Медленно выскальзываю из-под одеяла, натягиваю джинсы. Если рядом медведь — пристрелю ублюдка, прежде чем он успеет понюхать воздух. Достаю свой .45 из кармана её джинсов, засовываю нож за пояс. Натягиваю рубашку, подхожу к столу, чтобы встать на него и выглянуть в окно.

Поднимаю ногу — и слышу.

Голоса.

Прежде чем успеваю сообразить, настоящие они или игра воображения, дверь нашей хижины с грохотом распахивается.

На пороге — пожилой мужчина с седеющей щетиной и беззубой ухмылкой. В руке — заточенная палка.

— Какого чёрта… — начинаю я, но он уже бросается.

Он выше, но я тяжелее. Он хватает меня, мы сваливаемся на пол. Я бью его кулаком в лицо. Раз, два, три раза — пока он не отлетает, оглушённый.

— Папа! — низкий голос раздаётся с порога.

Чёрт. Их больше.

В этот момент Девон садится на кровати и вскрикивает. Тот, что в дверях, — парень, ненамного старше неё. Его взгляд, хищный и голодный, скользит по её обнажённому телу. Я бросаюсь на него.