Чтение онлайн

— Девон. Отдыхай. — Мой тон не оставляет места для споров.

— Ладно, пап, — сдаётся она.

От этого обращения у меня вся кровь приливает в пах.

«Ты знаешь правила», — рычу я.

«Скоро я смогу называть тебя папочкой», — дразнит она, игриво приподнимая бровь.

Чёрт, она невероятно сексуальна, когда так заигрывает.

«Продолжай в том же духе», — предупреждаю я.

«Или что?»

«Или я заткну твой прелестный ротик своим членом. Что скажешь, плохая девочка?»

Она начинает смеяться, и её грудь подпрыгивает в такт. «Если бы я могла встать на колени без этой адской боли… я бы с радостью отсосала тебе, папочка».

«Ложись и отдыхай», — рявкаю я, чувствуя, как член болезненно наливается в тесных джинсах.

Она послушно вытягивается на кровати, кладёт руки на живот. Я иду к ней через всю комнату. Она прикусывает нижнюю губу, когда я расстёгиваю ширинку и достаю его. Не сводя с неё глаз, я начинаю медленно себя ласкать левой рукой. Правой я нахожу её киску под платьем, начинаю массировать сквозь тонкую ткань трусиков.

Она хнычет, постанывает, извивается. Мне нравится, какая она уже мокрая, возбуждённая от одного моего прикосновения. Я знаю, что со спиной у неё плохо, о настоящем сексе не может быть и речи. Но кончить мы можем.

«О, Боже, Рид…» — её стон вырывается, когда она закрывает глаза. «Да!»

Её тело вздрагивает, содрогается в мощном оргазме, вызванном всего лишь трением моего пальца о её клитор. Это сводит меня с ума. Я кончаю с низким стоном, и моя горячая сперма брызжет на её огромную, тяжёлую грудь, помечая её, заявляя права.

Мне нравится видеть её испачканной мной.

Грязная девчонка проводит пальцами по остывающим каплям и подносит их к своим пухлым губам. Её голубые глаза горят вожделением, пока она слизывает с пальцев мою сперму.

«М-м-м».

Я ухмыляюсь. «Там ещё много».

***

«Я не справлюсь один, Сабрина». У меня болит всё тело, я вымотан. Чёртовски вымотан. С близнецами тяжело, как я и ожидал. Но ничто не подготовило меня к тому, что делать это придётся практически в одиночку.

Она лежит, уткнувшись лицом в подушку. Голос срывается — я знаю, она плакала весь день. «Я вообще не справлюсь».

Вздохнув, я сажусь на край кровати. Выкидыш — снова — случился не только в самое неподходящее время, но и вогнал её в ещё более глубокую депрессию. Я хочу помочь, но на этот раз, чёрт возьми, не могу. У меня там два маленьких ротика, которые нужно кормить.

«Можешь попробовать? Ради меня?» — умоляю я, и голос мой звучит хрипло, сдавленно.

Она просто отворачивается ко стене. Горячие, бессильные слёзы подступают к моим глазам. Я оставляю её наедине с её отчаянием и направляюсь в кабинет — выпить, заглушить эту боль. Но тут из детской раздаётся голос.

«Па».

Сердце замирает. Дрю уже давно лепечет что-то, но Девон… Девон ещё не говорила. Я врываюсь в комнату, быстро вытирая глаза и пытаясь изобразить улыбку.

«Что, малышка?»

«Па». Она всхлипывает и тянет ко мне ручки. Её светлые, пушистые волосики мило растрёпаны после сна. Дрю спит без задних ног, а Девон… Девон просыпается среди ночи, если чувствует, что я не сплю.

Так было последнее время.

Она просыпается. Зовёт меня. И я ношу её на руках по всему дому, занимаясь какими-то пустяками. Пока она снова не засыпает у меня на плече.

«Привет, Пип».

Она улыбается мне сонными глазками, и что-то тает у меня внутри. Я подхватываю её, эту тёплую, пахнущую детским шампунем ношу, и несу в кабинет. В отличие от своего шумного брата, Девон не носится по дому, не ищет приключений. Она счастлива просто сидеть у меня на коленях и играть с тем, что я ей разрешаю на столе.

Сажаю её, протягиваю ручку и листок бумаги. Как только я помогаю её маленьким пальчикам обхватить ручку, она начинает что-то старательно выводить, и её довольное щебетание согревает моё обожжённое, усталое сердце.

Как Сабрина может просто лежать и игнорировать всё это?

Как она может выбросить нашу последнюю попытку стать родителями?

Конечно, ей чертовски больно. Но и мне тоже. Так как же, чёрт возьми, она может пренебрегать этими двумя маленькими чудесами?

«Да-да-да-да!» — щебечет Девон, усердно царапая бумагу. В свои два года ей удалось пробраться прямо в самую сердцевину моего существа и зацепиться там намертво.

Люди давали советы.

Как справиться с нашей «ситуацией».

И сначала я удивлялся: как можно так любить того, кого едва знаешь?

Но всё это исчезает, когда этот голубоглазый, улыбающийся комочек засыпает у тебя на груди. Ты вдыхаешь запах детского шампуня и благодаришь кого-то там наверху.

Я так хотел, чтобы Сабрина очнулась.

Это наши дети.

Мы должны их любить.

Я, чёрт возьми, люблю.

Быстро. Внезапно. Неожиданно.

Но я люблю.

Чёрт, как же я их люблю.

«Да!» — Девон бросает ручку и с милым вздохом откидывается на спинку моего кресла.

Улыбаясь, я целую её в макушку и шевелю пальцами.

Она хватается за мой мизинец своей крошечной ручкой. «Да».

***

Я просыпаюсь посреди ночи, и старое воспоминание сжимает сердце тисками. Я думаю о том, будут ли у нашего ребёнка светлые волосы, как у неё, или тёмные, как у меня. Голубые глаза или карие.

Неважно. Я знаю — он будет красивым. И счастливым.

Девон сидит за столом в главной комнате. У её ног — открытый пластиковый контейнер. Она листает какие-то бумаги, что-то читает. Я смотрю на неё, кажется, целую вечность, пока снова не проваливаюсь в сон.