Диктатор
Шрифт:
– Спасибо, - вежливо отозвалась она и закрыла дверь, повернувшись к незваному гостю уже с совсем иным выражением лица.
– Уже нравится, как перед тобой начинают стелиться? – зло спросил он, совершенно обезоружив.
– О чём ты? – не поняла Милена.
– Салли это нравилось, - продолжил он, вновь проигнорировав её слова. – Я видел. В глубине души даже понимал… но был рад, рад! – повторил он, зло посмотрев на любовницу отца, - что могу ещё чем-то её порадовать.
– Я ещё не заметила, чтобы кто-то передо мною стелился, - честно ответила Золотарёва, - но думаю, что мне тоже бы это льстило, или как-то тешило тёмные уголки души.
– Ты защищаешь её? – изумился Кирилл.
– Нет, - пожала плечами Мили, присаживаясь в кресло напротив. – Скорее отвечаю на твой вопрос. Власть пьянит. Всех. Кроме совсем юных, возможно. Которые ещё слишком чисты, чтобы её замечать. Или понять. Почувствовать. Я уже не отношусь ни к первым, ни ко вторым.
– Дала бы ему, если бы он не владел… всеми нами?
Милена задумалась.
– Не знаю, - честно ответила она, понимая что имел в виду Кирилл. – Иную ситуацию сложно представить. Если бы он не владел всеми нами, он был бы совсем иным человеком. Властность, напор, нетерпимость, жёсткость, непревзойдённый ум, животная сексуальность у него в крови. Это и есть он. Иной судьбы у него и не может быть. У кого-то другого, но не у него.
Кирилл отвернулся, согласно кивнув. Понимая. Разделяя.
– Наверное, он знал, что если сам трахнет Салли, то я точно её не прощу, - вдруг произнёс сын, глядя на бутылку. – У нас всегда были сложные отношения. Она знала, как я к нему отношусь. Знала. И всё равно дала. В подвенечном платье. Когда я, как идиот, ждал её у алтаря...
Милена изумлённо приподняла брови, отвернувшись. Подобная картина не укладывалась у неё в голове.
– Пора отпустить всю эту ситуацию, - тем не менее, произнесла она. – В ней никто не виноват.
– Правда? – усмехнувшись, посмотрел он на неё.
– Хорошо, виноваты, - раздражённо отозвалась Мили. – Салли виновата в том, что родилась такой лживой шкурой, или её сделали таковой, не важно; Влад виноват в том, что не нашёл иного способа показать тебе это; ты виноват в том, что был влюблённым слепым идиотом и сам не смог всего этого рассмотреть, чтобы изначально не допустить. Так доволен? Раз уж тебе обязательно нужно кого-то обвинять, то виноваты по сути все. В равных долях.
Кирилл молчал, вертя в руках бутылку.
– Стаканы, я так понимаю, ты не принесёшь, – произнёс он.
– Это же не моя квартира, - откинулась Мили на спинку кресла, упрямо сложив руки на груди.
Медведев поднялся и сам прошёл к бару, достал два стакана для виски, лёд из холодильника и вернулся обратно, громко брякнув всё это на декоративный стеклянный столик у дивана.
Разлил виски и один стакан подвинул ближе к Милене. Настойчиво глядя в раздражённые голубые глаза любовницы отца.
Они какое-то время поиграли в гляделки, словно ведя молчаливый диалог, где он настаивал выпить с ним, а она упрямо отказывалась.
Кирилл потянулся к форме со льдом, выбил пять кубиков и бросил их ей в стакан.
– Давай, ёжик, - произнёс он. – Ты же знаешь, что мне это сейчас нужно.
Милена перевела взгляд на ёмкость с янтарной жидкостью. Медленно оторвалась от спинки кресла и взяла стакан в руку.
Мужчина ударил по нему своим и тут же опрокинул в себя его содержимое.
– Похоже, я начинаю понимать, что он в тебе нашёл, - произнёс Кирилл, кривясь от выпитого залпом крепкого напитка и наливая себе очередную порцию.
*
Медведев-младший оказался крепче, чем предполагала Милена. Они допили принесённую им бутылку, а затем и ту, что стояла в баре. Оба уже едва ворочали языком и, тем не менее, каким-то удивительным образом продолжали понимать друг друга.
Кирилл много говорил о Салли - ему это было нужно. Мили была уверена в том, что до этого, все те два года, с момента их разрыва, он запрещал себе о ней даже думать. Не важно, что это не помогало. Теперь он говорил. Этим он словно прощался с ней. Отпускал. Как она и советовала.
Милена не заметила, как постепенно его монолог о Салли перетёк в её монолог о Владе. И он так же молча слушал, временами кивая, местами вставляя словцо, или фукая, давая понять, где стоит притормозить.
Золотарёва совершенно потеряла счёт времени и весьма размыто помнила, как добралась до постели и завалилась спать одетой поверх одеяла, не в силах стянуть с себя хоть что-то.
Глава 24. Возвращение
Квартиру Мили сначала проверила служба безопасности. И только потом вошёл президент, пройдя глубже в гостиную к дивану, на котором спал сын.
Глядя на него, Влад пытался найти ответ на вопрос, что так гнало его домой: тоска по удивительной женщине, глубоко запавшей в душу или… страх? Нет, Медведь ничего не боялся – это знали все.
«Скорее, опасение», - поправил себя президент.
Его беспокоила настойчивость, с которой Кирилл вился вокруг Мили. Ему это не нравилось. Не давало покоя, бередя душу и мысли, в любой ситуации имевшим место «А вдруг».
Сможет ли он отступить, отойти в сторону, если между ними что-то возникнет? Если она выберет сына?
Любому другому он её не отдаст – это точно. Не сможет. Она его!
Но Кирилл…
Влад недовольно нахмурился собственным мыслям.
Он был рад, что не застал их в одной постели, - думал глава государства, направляясь в спальню и ловя себя на мысли, что для него это ничего бы не изменило. Он просто вышвырнул бы мальчишку и не подпускал к ней, чтобы их чувства не успели окрепнуть.
Она его. Точка!
*
Милена приоткрыла глаз, когда почувствовала чужое присутствие.
Ей показалось, что она увидела чёрную фигуру, вышедшую из её спальни.
«Чёрт знает что, - подумала она. – Не квартира, а проходной двор какой-то. Или белочка», - справедливости ради заметила она, не в состоянии припомнить, чтобы ещё когда-нибудь так напивалась.
В дверной проём, в котором только что скрылся незнакомец в чёрном, вошёл Он.
«Точно, белка», - убедилась в своей догадке Золотарёва, наблюдая за тем, как Влад приближается к её постели, садится на край и нежно убирает волосы с её лица.