Чтение онлайн

— Я хочу, — возразил Эдриол. — Я не могу смотреть, как готовится к походу ваша армия, в то время как мы остаёмся здесь. Но я не хочу, чтоб хвостатые использовали моих подданных… Эти нелюди!.. Жалкие подобия людей, пародия… Достаточно вспомнить их уши…

Он вдруг осёкся, глядя на племянника. Кирс с усмешкой смотрел на него.

— Что замолчал? — поинтересовался тот. — Вспомнил, что не видел их ушей, но где-то видел что-то похожее? Может, здесь?

Он отвёл назад кудрявую прядь и обнажил своё ухо. Обычное человеческое ухо, если не считать, что оно было заострено сверху как у фавна.

— Это врожденное уродство… — смутившись, пробормотал Эдриол. — Кирлина говорила, что это от Кибелла…

— Верно, — кивнул принц. — Только это не наследственное уродство. Это закреплённый генетический признак, который передаётся в королевском роду по мужской линии. У моего сына будут такие же ушки. И у внука. Как были у моих дедов. А у них они от их дедов, которые прилетели с далёкой и неведомой планеты.

Эдриол с ужасом смотрел на племянника, а потом в поисках поддержки взглянул на Тахо, но тот лишь пожал плечами.

— Ты не можешь быть им… — хрипло произнёс Эдриол. — Они не смешиваются с нами…

Кирс улыбнулся.

— Ошибаешься, дядя. Мы все — они. Весь Дикт. Она — та чиста от них, потому что находится за проливом. А мы веками смешивались с ними, и ты можешь видеть, к чему это привело. Онцы — вот пример того, какими мы были бы, если б не Сыны Аматесу. Худые, низкорослые с лохматыми светлыми волосами, ленивые, туповатые и дремучие. Да ты же видел алкорцев! Среди них нет черноволосых и смуглых. Нет, дядя! Чёрные волосы, тёмные глаза, богатырский рост и широкие плечи — это всё кровь Аматесу. И все мы его Сыны. Ты, кстати, тоже. Просто обители сохраняют расу в чистоте, а мы все — полукровки. Но в наших жилах течёт их кровь, она заставляет нас шевелиться, думать, искать и бороться за свой дом несмотря ни на что. Потому, отвергая монахов, которые, несмотря на чистоту крови, не претендуют на роль элиты, ты отвергаешь и меня, и моего отца, и мою сестру, и твою сестру и себя самого, и весь Дикт. И половину своего народа, вышедшего из наших лесов. Подумай об этом, дядя. Я сказал тебе правду, которую мы скрывали много веков, опасаясь именно той реакции, которую она вызвала у тебя. Мы опасались, что простые люди не выдержат этой проверки, но их сердца оказались достаточно мудры, чтоб не отвергать друзей из-за того, что у них острые уши. Теперь тот же выбор и перед тобой, только тебе-то, конечно, сложнее, потому что тебе есть, за что ненавидеть монахов.

Кирс вздохнул и шагнул к дяде.

— Конечно, ты не предатель. Я знаю… и я вслед за отцом приношу тебе извинения за то, что наговорил на совете. Но мне было очень больно видеть, как ты отвергаешь нас всех в такой момент. Извини, у нас много дел, к тому же отец собирает военный совет, и нам нужно быть там.

Повернувшись, Кирс медленно пошёл в сторону покоев матери. Тахо, нерешительно кивнув Эдриолу, направился за ним. Болотный король взглянул на меня.

— Это правда? То, что он сказал? Мы все?..

— Возможно, — пожала плечами я. — Меня бы это не оскорбило. На Земле смешалось цивилизаций пять с разных планет. Может быть, и эти симпатяги с хвостиками тоже… Какая разница? Лишь бы ребята были хорошие.

Эдриол рассеянно запустил руку назад и, поймав пальцами свои длинные иссиня-чёрные волосы, собранные в хвост, посмотрел на них. Потом опять на меня.

— Ты веришь монахам?

— Они заслужили доверие, — кивнула я. — До встречи на военном совете, ваше величество. Он будет проходить в кристальной гостиной. Ваш царственный брат Кибелл уже там.

Я поторопилась вдогонку за своими друзьями, оставив Эдриола разглядывать насыщенный оттенок своей великолепной гривы.

Входя в спальню, я услышала раздражённый голос Тахо:

— И что с того? Ты заметил, что Юнис дважды упомянул об острых ушах, глядя на короля, так что наверняка знает это. Но в бутылку-то не лезет!

— Это разные вещи… — вздохнул Кирс.

Он стоял у окна и смотрел на передовые отряды лучников, выступающие в поход. Я подошла и присела рядом на подоконник.

— Так вот почему ты не можешь сделать стрижку, мой мальчик.

Он усмехнулся в ответ и запустил пальцы в свои густые кудри.

— Думаю, что теперь это будет не проблема.

— Значит, вы все тут родственники? — продолжала расспросы я. — Но как же получилось, что весь Дикт — потомки-полукровки, а все монахи — чистокровные… Как они называются на самом деле?

— Сыновья Аматесу, — пожал плечами Кирс. — Их планета, та, что погибла, называлась Аматесу и, прилетев сюда, они назвали в честь неё солнце. А как получилось… Я не уверен, что могу говорить об этом тебе…

— Да кончай ты! — махнул рукой Тахо. — Скоро все всё узнают.

— Не думаю, что стоит это рассказывать всем, — Кирс посмотрел на меня. — Понимаешь, несколько тысяч лет назад они прилетели сюда, Их было мало, два десятка старцев из какого-то Ордена, то ли религиозного, то ли военного. Они прилетели и, изучив местное население, особенно обобщённый генотип, пришли к выводу, что при скрещивании неизбежно будут утрачены очень многие ценные свойства расы. И в то же время, оно очень обогатит полезными свойствами местное население. Это было широкое поле для интересного эксперимента. Но не в эксперименте, конечно, дело. Им хотелось сохранить образцы своей исконной расы и в то же время закрепиться в новой здоровой и способной к нормальному воспроизводству расе. В общем, в конце концов, учитывая, что у них не было женщин, они вступали в браки с местными и положили начало современным жителям Дикта.

— Двадцать старцев? — переспросила я. — Сильны были старички. А откуда теперь-то чистокровные Сыны Аматесу берутся?

— Нет! — рассмеялся Кирс. — Конечно, не старички женились на местных девушках, а молодые воины. Они и сейчас иногда… Ну, устав не запрещает. А берутся они… — он нерешительно взглянул на Тахо. — Путём клонирования, в общем. Те старички привезли с погибшей планеты огромный банк генетического материала. На Аматесу был обычай: у самых мудрых, отважных и талантливых людей брали кровь и закладывали её в банк. Это было что-то вроде почестей, потому что там-то их не воспроизводили. Населения на планете итак хватало, а тут — пригодилось. Но в этом хранилище оказались только воины, а оборудование и какие-то там ещё условия делают невозможным воспроизведение женщин. Вот и всё.

Он пожал плечами, в то время как я ошалело переваривала полученную информацию. Кибелл что-то говорил мне о том, что здесь известна генетика и, в частности, клонирование, но то, что здесь живут и здравствуют несколько тысяч клонов, казалось мне чем-то совершенно невероятным.

— И Хэрлан? — задала я совершенно глупый вопрос.

— Ну да, — кивнул Кирс. — Именно он, вернее, клон из того же образца и был когда-то нашим первым предком с этой стороны, королём Элаесом. Только про это я тебе рассказывать не буду. Это жуткая тайна, и чтоб её скрыть, монахи перекроили всю историю планеты, так что…

— Ты меня заинтриговал, — призналась я.

— У отца спроси… — глядя мне в глаза, шёпотом посоветовал он. — Может, расскажет… А пока доставай свой планшет и пошли на совет. Нам ещё нужно всех врагов победить.

Задумчиво посмотрев на него, я послушно полезла в свою сумку за планшетом.

IV

Кристальная гостиная представляла собой большую восьмиугольную палату, стены которой наверху переходили в мерцающий гранёный купол, отчего казалось, что мы находимся внутри прозрачного желтого кристалла. Стены, сплошь покрытые тонким резным орнаментом, сейчас были увешаны картами и схемами, на широких скамьях у стен лежали пачки листов пергамента и обычной бумаги. За небольшими изысканными столиками, вроде тех, на которых на Земле делали инкрустированные шахматные доски, стояли портативные компьютерные комплексы, сидели несколько молодых монахов и, глядя на экраны, ловко стучали длинными тонкими пальцами по клавишам. В самом центре гостиной на большом, восьмиугольном столе возвышалась прозрачная полусфера, подсоединённая к одному из компьютеров. Подойдя ближе к ней, я увидела, что это великолепная голографическая карта обоих континентов с точно нанесёнными значками, обозначающими расположение гарнизонов неприятеля, и отрядов и лагерей ополченцев.