Чтение онлайн

«Группа контроля» взяла операцию по подавлению мятежа под контроль, и консенсус был достигнут. Министры сорвались с крючка, теперь им негоже принимать болезненные решения насчет пресловутых реформ. Молодых офицеров следовало окружить и перебить!

Хирохито подписал приказ выбить заговорщиков из центра города, а сложивших оружие вернуть в казармы. Письменный приказ невозможно проигнорировать! 28 февраля молодые офицеры осознали: даже почитаемый ими император отвернулся от них. Получив известие о подписанном Хирохито приказе, они стали перед выбором — повиноваться или погибнуть. Молодые офицеры обратились к императору с трогательной просьбой приказать им покончить с собой, тогда их смерть станет актом абсолютной покорности его воле! Хирохито ответил отказом.

Со слезами на глазах Хондзё объявил «непокорным молодым людям»: если они решили покончить с собой, им не суждено получить одобрение императора. Принц Титибу через своего эмиссара передал товарищам личную просьбу «действовать деликатно» — то есть отпустить солдат назад в казармы, а самим совершить групповое самоубийство. В 5 часов вечера военная полиция приступила к арестам «симпатизирующих бунтовщикам» по всему Токио. Танки заняли центр города. На утро намечался прорыв. С восходом солнца заговорщики не оказали правительственным войскам сопротивления. Солдаты возвратились в казармы. Молодые офицеры предпочли сдаться, а на суде во всеуслышанье объявить о своих целях.

Но военный суд прошел тайно и скоро. Тринадцать офицеров и четыре «гражданских» приговорены к смерти, остальные получили тюремные сроки. Никого не оправдали. 12 июля расстрельная команда привела приговор в исполнение. «Да здравствует император!» — кричали перед смертью заговорщики. Капитан Андо воскликнул: «Да здравствует принц Титибу!»

В итоге теперь уже военный министр генерал граф Тэраути, под предлогом чистки армейских рядов от недобитых реформаторов и иных злодеев, сосредоточил в своих руках огромную власть. Генштаб и «Группа контроля» добились существенного увеличения военных расходов.

А Грю тем временем на голубом глазу телеграфировал в Вашингтон о полном провале путча «молодых фашистов», учинивших расправу над рядом «выдающихся политических деятелей», хотя при жизни они, несомненно, являлись его близкими друзьями…

На внутриполитической сцене Японии произошла смена декораций. Впереди — десятилетие тотальной войны.

Февральский мятеж 1936 г. народ не поддержал. Для большинства рядовых японцев действия молодых реформаторов, как и их мотивы, остались полной загадкой. Генерал Угаки (генерал-губернатор оккупированной Кореи), напротив, понял подоплеку мятежа предельно отчетливо: «Омерзение вызывают действия этих проходимцев, одной рукой зажигающих спички, а другою немедля гасящих пламя: они спровоцировали прямодушных молодых офицеров, выступив в поддержку их идей, — и поставили себе в заслугу борьбу с ними и их смерть».

Действительно, слова Угаки как нельзя более ярко иллюстрируют всю бессодержательность японского мифа о «божественном императоре»: ради него в 1936 г. самые пылкие приверженцы шли на смерть. Уверовав в императора, они решили вызволить его из паутины предательства и интриг, сплетенной вокруг трона главными советниками и генералами. И когда они попытались избавить императора от «порочных людей» и восстановить власть любимого императора, он не поддержал их. Более того, все их пламенные порывы цинично спровоцировали опытные интриганы. Император оказался замешан в плутовстве, и последнее, к чему он по-настоящему стремился, — избавиться от окруживших его трон «порочных» людей, ведь он находился в прямой зависимости от их воли и влияния. Наивные молодые реформаторы, всерьез поверившие в миф о божественном императоре, чрезвычайно опасны, и их следует извести, уничтожить!

Принц Титибу, симпатизировавший реформаторам, одобрявший их идеи, сочувствовавший угнетаемым и отчаявшимся, в ходе февральских событий 1936 г. прозрел. Японской элите выгоден миф, а не реальный самостоятельный правитель. Хирохито — пешка, и в этом его предназначение. Стоящей на пороге тотальной войны японской элите самостоятельный император невыгоден.

Вероломное десятилетие подошло к концу на соответствующей фальшивой ноте. Япония вступала в десятилетие бравурных завоеваний и оголтелого колониального грабежа.

Наша память о войне на Тихом океане связана прежде всего с ее самыми яркими и драматическими событиями — такими, как внезапная атака на Перл-Харбор в 1941 г. и падение Сингапура немногим позднее. Мы помним о кровопролитных боях и совершенных Японией военных преступлениях, но забываем о ведущейся тогда же и иной — параллельной — экономической войне. Мы помним о следствиях, забывая причины. В 1936 г. японское военное руководство раздирали противоречия. Многие выступали за нападение на Советский Союз, установление контроля над малонаселенными пространствами Сибири с ее колоссальными природными богатствами, которые вкупе с землями поверженных Кореи и Маньчжурии предоставили бы японской промышленности все необходимое для «устойчивого роста». Кроме того, создавался бы «буфер против коммунизма» — как известно, многие западные лидеры в то время выступали за нанесение подобного рода «удара по Сталину».

Весной 1937 г., когда принц и принцесса Титибу отбыли к берегам Англии на церемонию коронации Георга VI, японский Генштаб так и не определился по главному для себя вопросу: кто представляет большую угрозу для мировой цивилизации — Германия или Советский Союз? Японский посол в Великобритании Ёсида (наследник огромного состояния) был абсолютно согласен с Невиллом Чемберленом, [39] сэром Сэмюэлем Хором [40] и другими членами так называемой «кливденской клики», [41] выступавшими за антисталинский альянс с Гитлером. Британская потомственная финансовая аристократия и представители «голубых кровей» (включая династию Виндзоров) опасались, как бы русские большевики не поставили их всех к стенке — как Романовых. В Америке эти страхи разделяли такие «небедные» консерваторы, как Герберт Гувер и Чарльз Линдберг. Последние входили в список кандидатов на президентские выборы от Республиканской партии. Республиканцы до начала Второй мировой войны являлись убежденными антикоммунистами и ярыми сторонниками уступок Гитлеру. На Уолл-стрит компаньоны Тома Ламонта «точили зуб» на большевиков за их отказ расплачиваться по долгам русского царя. Расправа над аристократией — одно дело, неуплата по счетам — совершенно иное. Такое не прощают…

Посол Ёсида убеждал британских лидеров в чрезвычайной обеспокоенности японской элиты растущей угрозой распространения коммунизма в Китае, Маньчжурии и даже в рядах японской армии! Ёсида утверждал, будто «Группа контроля» питает тайную симпатию к сталинистам, готовится превратить Японию в диктатуру с централизованной бюрократией по образу и подобию московской и якобы уже осуществила часть своего тайного плана в Маньчжурии под предлогом создания централизованной военной экономики. Поэтому Ёсида стремится создать антисоветскую коалицию, объединив в ее составе Великобританию, США, Японию и Германию. В те времена подобные утверждения казались правомерными и в Лондоне, и в Нью-Йорке. Многие на Западе считали Японию важным союзником в Азии.

Задача Титибу в Лондоне сводилась к налаживанию новых связей и поиску перспективных подходов к восстановлению англо-японского альянса — на этот раз под эгидой антисоветской коалиции. Визит Титибу стал последним шансом для Японии ослабить напряженность в отношениях с Западом, прежде чем эта возможность не будет окончательно упущена с очередным военным «инцидентом» в Китае, спровоцированным Квантунской армией. Титибу выступал за «развитие» Маньчжурии и Кореи (если же Квантунскую армию не удастся «удержать в узде», то пускай она направит свой неуемный пыл на север — завоевывать Сибирь).

Тем не менее влиятельные финансовые группировки в Японии тайно склоняли «Группу контроля» к нанесению «удара» в южном направлении, отказавшись от северного: завоевав Китай и Юго-Восточную Азию, Япония обеспечит себя уже существующими огромными и прибыльными рынками, приберет к рукам национальные финансы и производственную базу. На этих территориях найдется что «экспроприировать» у правительств и частного бизнеса. Более того, азиатские природные ресурсы уже с успехом эксплуатировались западными метрополиями. Лишь теперь (к своему немалому удивлению) мы наконец сознаем, насколько война в Тихом океане зависела от собственно экономических аппетитов японской финансово-промышленной элиты, а не только от «отбившегося от рук японского милитаризма». Или, говоря иначе, войну опрометчиво развязали японские милитаристы, заручившиеся поддержкой национального бизнеса. Японская властная верхушка соблазнилась радужной перспективой наискорейшего обогащения. Разве могла ее армия устоять перед подобным соблазном? В Токио до начала войны не стихали экзальтированные дискуссии о том, как именно следует изгонять западных империалистов из Азии, о планах Японии по созданию восточноазиатской сферы совместного процветания… На деле все обернулось грабежом «сферы» под прицелом японского орудийного дула.