Чтение онлайн

– Вы сочувствуете преступникам? Или мне показалось?

– Вам показалось.

Сквозь нескончаемый гомон и плач пробился голос:

– Помогите мне, пожалуйста! Миледи! Прошу вас! Я ни в чём не виноват!

Рэн оглянулся на мать. Она ехала между командиром отряда рыцарей и знаменосцем и, сжимая на груди полы плаща, смотрела перед собой.

– Ваша светлость! Не оставляйте меня здесь! Герцогиня Хилд, вернитесь!

Преступник определённо разбирался в символике знатных домов. Не желая ввязываться в неприятную историю, Рэн послал коня рысью. За спиной забряцали доспехи рыцарей, зазвенели кольчуги наёмников.

– Миледи! Пожалуйста!.. Белая кость. Кровь. Пурпурная кровь!

Сзади вдруг всё затихло. Рэн обернулся. Преградив отряду дорогу, Лейза всматривалась в кишащую людьми равнину.

– Я здесь! Здесь! – долетел крик. – Белая кость! Пурпурная кровь! Золотые крылья! Я здесь!

Лейза направила лошадь вниз.

– Миледи! – воскликнул Айвиль и ринулся к ней. – Это опасно! Стойте! Склоны размыло.

Выродок, отвечающий за безопасность матери герцога, схватил кобылу под уздцы и вынудил её остановиться. Лейза спешилась. Приподнимая подол платья, спотыкаясь и оскальзываясь, пошла на зов незнакомца.

– Я здесь! Миледи! Спасибо тебе, Господи! Я здесь!

– Мама! – крикнул Рэн и послал коня наискосок по склону.

Айвиль подоспел первым. Спрыгнув с коня, схватил Лейзу под руку как раз в тот миг, когда она чуть не упала.

– Что ты делаешь? – Рэн выбрался из седла и, готовый взорваться от злости, вцепился в другую руку матери. – Что! Ты! Делаешь!

Она посмотрела полубезумным взглядом:

– Найди его.

– Кого?

– Того, кто кричал.

– Сейчас найдём, миледи, – пообещал Айвиль. Дал знак своим людям и, продолжая держать Лейзу под локоть, повёл её по косогору.

Их и Рэна окружили рыцари и наёмники. К ним присоединились Выродки-надзиратели. Откуда-то появился факел. На вершине холма не чувствовалось зловоние грязных тел и испражнений: ветер дул в другую сторону. А здесь, внизу, смрад выедал глаза и застревал в глотке.

– Я допустил досадную ошибку, миледи, – проговорил Айвиль, прижимая перчатку к носу. – Разрешите мне её исправить.

Лейза была настолько взволнована, что не стала уточнять, о какой ошибке идёт речь, и просто кивнула.

Айвиль обратился к Выродку-телохранителю:

– Я разрешаю тебе в случае опасности притрагиваться к госпоже.

Справа прозвучало:

– Я тут! Тут! Белая кость!

– Выпустите моего отца, – послышалось слева. – Его оклеветали.

– Здесь мой сыночек, – раздался женский голос. – Ему всего пятнадцать. Спасите его!

Со всех сторон понеслось: «Он уже не может говорить… Она кашляет кровью… Отдайте мне брата…»

Взвизгнула сталь клинков. Серый воздух рассекли хлысты. Кто-то взвыл от боли, однако люди не расступались. Надзиратели пустили коней по кругу, в центре которого находились Лейза, Рэн и Айвиль. Нищая, оборванная толпа с криками и стонами отхлынула к краю поля.

– Сюда! Он здесь! – позвал наёмник.

Лейза хотела подойти к столбу поближе. Увидев блестящую в свете факела кучу дерьма под клеткой, остановилась и запрокинула голову.

– Повтори, что ты сказал, – велела она, глядя на вцепившиеся в прутья грязные руки.

Узник проговорил сквозь рыдания:

– Белая кость, пурпурная кровь, золотые крылья.

– Где ты это слышал?

– Вытащите меня отсюда, я вам всё расскажу.

– Спрашиваю последний раз. – В голосе Лейзы звучали металлические нотки. – Где ты это слышал?

Клетка заходила ходуном.

– Пожалуйста! Я умираю! Пожалуйста!

– Уходим, – произнесла Лейза и пошла прочь.

– Королева Эльва… Это она говорила.

Лейза застыла на месте и уставилась себе под ноги.

– Эти слова из стихотворения, – вымолвил заключённый, задыхаясь. – Королева иногда читала его вслух, а потом повторяла: «Белая кость, пурпурная кровь, золотые крылья». И плакала.

– Что это значит? – тихо спросил Рэн.

– Стихотворение твоего отца, – ответила Лейза и вернулась к клетке. – Ты был лично знаком с королевой?

– Я… лично… да. Очень лично и очень… близко.

Придя в замешательство, Рэн прочистил горло. До Дизарны доходили слухи о распущенности королевы. В то, что старуху облизывают мальчики, верилось с трудом. Оказывается, это правда.

– Она мне подарила сапоги. И камзол с соболиным воротником. И кинжал. Ещё подарила серебряный кубок. И бархатный жакет. У меня всё забрали. Сказали, что я это украл, и посадили сюда.

Лейза предприняла последнюю попытку уличить юношу во лжи:

– Это стихотворение она прочла в книге?

– Нет. Оно написано на листочке. Королева хранила его в тайнике.

– Где?

– Я и так много сказал, – донеслось из клетки. – Вытащите меня. Вы обещали!

Лейза посмотрела на Айвиля. Тот отрицательно покачал головой. Лейза приподнялась на носки, положила руки ему на плечи и прошептала, касаясь губами его уха:

– Он мне нужен. В долгу не останусь.

– Вы его получите, – заверил Айвиль. – Но не сейчас.

Лейза развернулась и направилась к холму.

– Это нечестно! – крикнул юноша, тряся клетку. – Вы мне обещали! Это нечестно! Ваша светлость! Миледи! Вернитесь!

Путники взошли на гребень холма, поднялись в сёдла и продолжили путь.

Стемнело. Поле Живых Мертвецов осталось позади. К дороге вплотную подступил лес. Выродки зажгли факелы. Рэн ехал рядом с матерью, тайком бросая на неё взгляды. Она никогда не говорила о тяге отца к сочинительству. Молчала и сейчас. Почему какое-то стихотворение взволновало её настолько, что она забыла об осторожности? Ведь на том поле собрались люди отнюдь не довольные своей жизнью. Воины искрошили бы их в куски. Напрасные и невинные жертвы сейчас никому не нужны.

– Прошение о помиловании, – проговорил Айвиль, держась возле Лейзы.

Она кивнула и обратилась к Рэну:

– Когда твоего отца заточили в Башню Изменников, ему разрешили написать прошение о помиловании. Он написал стихотворение.

– Его зачитали на суде, – добавил Айвиль.

– Меня на суд не пустили, – продолжила Лейза. – Я находилась под домашним арестом. Мне потом рассказали, что в прошении говорилось о белой кости, пурпурной крови и золотых крыльях.

– Не прошение, а угроза, – тихо заметил Айвиль. – Во всяком случае, так показалось мне и моему отцу.